Марис чувствовал её. Она была где-то очень близко, но глазами он её не видел. Нужно было идти дальше. Здесь дорога появлялась уже после шага, прямо под ногами идущего, а не была чем-то постоянным, по чему можно было ступать.
Он сделал шаг – и пустыня сменилась дубовой рощей. Пахло прелыми листьями и влажной землёй, где-то в небе все также грохотало. Среди деревьев стоял дом, его окна светились. Марис только подумал о том, чтобы заглянуть в них, как сразу же оказался внутри.
Комнату освещало с десяток магических огоньков. Расположившись у очага, темноволосый мужчина с приятным лицом магией двигал деревянных оленят, а девочка, прижимавшая к себе пушистого рыжего кота, с восторгом за этим следила и заливисто хохотала. У неё были ясные светлые глаза с острыми зрачками и очень широкими кольцами вокруг радужки. Чуть поодаль стояла невысокая симпатичная женщина и, поджав губы и сложив руки на груди, наблюдала за ними.
Марис моргнул, и картинка изменилась. Девочка, уже подросток, горько плакала, всё так же прижимая к себе кота, а мужчина гладил её по голове, утешая. Женщины нигде не было.
Марис заставил себя выйти из дома.
Путь ему перегородили мужчина и женщина.
– Марис, сынок! – женщина потянула к нему руки.
– Наконец-то мы нашли тебя! – обрадовался мужчина и тоже потянулся к нему.
Марис остолбенел. Он пытался разглядеть их лица, но лиц у них не было. Они просто расплывались, когда он в них вглядывался.
– Сынок, это же я, твоя мама.
– Какой ты большой стал!
Марис рванулся в сторону, увернувшись от их рук.
Перед ним выросла Натлика. В своём чёрном балахоне, но без маски и с нетронутым лицом. Лисьи глаза хитро поблескивали.
– Марис, смотри, что у меня есть! Кто это тут у нас?
Он скосил взгляд чуть в сторону к её вытянутой руке и увидел, что она держит за волосы Альбу, избитую и полураздетую, с тёмными браслетами на запястьях.
– Марис, помоги мне! Спаси меня, – плакала она.
– Спаси её, Марис! – рассмеялась Натлика, приставив призрачный клинок к шее Альбы.
– Поди прочь! – он махнул рукой, отгоняя видение.
Натлика исчезла вместе с лже-Альбой. На их месте стояла Мадера.
– Зачем ты гонишь меня, Марис? Я так долго тебя искала…
Она была до ужаса настоящей. Родинка над губой, чуть кривой нос, морщинки, что лучиками расходились от глаз цвета весенней травы. Мадера улыбалась. Такой он ни разу её не вспомнил после той ужасной ночи. Хотел, но не мог. Видел только серое лицо и раны, от которых исходил отвратительный запах.
Гром гремел все ближе. Под ногами была жидкая грязь, в ней вязли ноги. Марис зарычал от беспомощной злости. Видения уводили его в сторону, отвлекали, лишали сил. Он посмотрел на руки, сжал их в кулаки. Слушалась, только одна.
– Ну, что же ты, Марис, – ворковала Мадера, – иди ко мне.
– Прочь! – сквозь зубы выдавил Марис.
Мадера со стоном растаяла. Марис усилием воли двинул себя вперёд. Время уходило. Надо было бежать, но получались только широкие шаги. Справа он заметил Сергоса, лежащего на земле в луже крови. Рядом с ним возникла Альба. Марис, не останавливаясь, прошёл мимо. Эта тоже была ненастоящей.
– Марис, куда же ты? – захныкало видение. – Помоги мне, пожалуйста. Сергос же умирает, не видишь? Не бросай меня, Марис!
– Альба, где же ты? – вслух пробормотал Марис. – Альба! Альба! Воробушек! – звал он.
Но ответом ему были только раскаты грома. Всё ближе и ближе, а времени всё меньше. Отчего-то Марис знал, что когда гроза догонит его, Альбу уже будет не спасти.
– Да где же ты?!
Перед ним раскинулось озеро. Вода в нем была неподвижной и абсолютно чёрной, чернее ведьминого зелья. Глядя на неё, Марис испытал какой-то совершенно жуткий страх. Он поднимался по позвоночнику и собирался где-то в затылке, настойчиво уговаривая бежать от воды так далеко, насколько хватит сил, и потом ещё дальше. И Марис хотел ему подчиниться, бежать, проснуться и никогда больше не видеть этого озера. Всё его существо взывало к этому. Но вот только Альба, настоящая Альба, была где-то под водой. Он знал это так же ясно, как то, что он Марис и что он ещё никогда в жизни не испытывал такого парализующего страха.
– Сынок, отойди от воды! – раздалось за спиной голосом безликой женщины.
– Марис, мальчик мой, иди ко мне, – звала Мадера. – Ты же не бросишь меня здесь во второй раз? Милый мой, несчастный мальчик.
Молния сверкнула прямо над озером, множеством змеек отразилась в чёрной глади. Вспыхнувший на миг рисунок напомнил Марису, зачем он здесь. Лицо Альбы, покрытое сеткой вен, возникло перед его глазами.
Прежде, чем раскат грома долетел до земли, Марис прыгнул в воду.
Темнота и холод. Холод и темнота.
И где-то в этой толще чёрной воды тонула душа Альбы. Он остро чувствовал её присутствие, только не здесь, не рядом, глубже.
