Каждое движение давалось с трудом, вода становилась все плотнее, а воздух в лёгких кончался.
Белое пятнышко мелькнуло в черноте.
Лёгкие жгло. Судорога прошла по всему телу, отчаянно желавшему вдохнуть. Марис посмотрел вверх. Поверхность была неожиданно близко. Если всплыть сейчас…
Он дотянулся до Альбы уже когда его сознание начало мутиться. Ухватил за руку и потащил наверх. Перед глазами расходились цветные круги, голова гудела, а удерживаться от вдоха становилось невыносимо.
Но Марис знал – если он вдохнёт под водой, то магия Круга немедленно выдернет его из сновидения. А проснуться прежде, чем они окажутся на поверхности, значило потерять Альбу навсегда.
И он тянул, тянул её вверх, движимый одной только волей, что проявляется там, где заканчиваются последние силы.
Марис вынырнул из озера и оказался сидящим на полу в доме ведьм. Альбу он крепко сжимал в объятиях. Она глубоко и мерно дышала. Самих ведьм нигде не было.
Очаг жарко горел, наполняя комнату теплом, особенно приятным после холода чёрной воды. Марис вдруг обнаружил себя совершенно голым. Альба тоже была обнажена. Он почувствовал это кожей, ещё не видя, и ощущение теплоты и близости её тела взволновали его до мурашек. Такая гладкая, тёплая, хрупкая. Внизу живота сладко потянуло.
Он, подчинившись желанию, уложил её на пол, навис сверху. Её глаза были закрыты. Альба спала. Марис потянулся рукой к её лицу, провёл большим пальцем по губам, приоткрыв их, погладил её по щеке.
В голове взорвалось видение: Альба с изрисованным венами лицом, распластанная на столе и сжигаемая лихорадкой.
Это всё ещё был сон. Из озера они выбрались, только вместо того, чтобы вернуть Альбу в реальность, Марис утащил её сюда. В кошмар, которым он не управлял.
Тело не слушалось. Альба, такая податливая, нежная, не могла отказать, не могла сопротивляться, и, к стыду Мариса, это его только распаляло. Он будто бы раздвоился, одновременно чувствуя острое желание взять её и отвращение от самого себя. Где-то на границе сознания зарницей горела мысль, что нужно немедленно просыпаться и вытаскивать Альбу, но заставить себя это сделать Марис не мог.
«Это тёмная порода, звери в обличье людей», – вещал господин Ольс толпе, собравшейся поглазеть на Мариса. «Они так похожи на нас, но они – не мы. Вы смотрите на этого мальчика и видите ребёнка, но ваши глаза вас обманывают. Перед вами зверь. На нем проклятье Темноты и оно жаждет крови. Этот мальчик не пощадил собственных родителей и сжёг их живьём ради веселья. Да! Перед вами чудовище, прячущееся под личиной невинного ребёнка. Не верьте глазам своим! О, если бы не браслеты, что сдерживают его, я бы не рискнул даже приблизиться к нему. Но не бойтесь! Только в цирке уродов господина Ольса вы можете безбоязненно посмотреть в глаза зверю. И, кто знает, может в следующий раз, когда вы встретите его сородича, он не сможет вас обмануть своей похожестью на нас, людей».
Это было ложью. Ужасной, бесстыжей ложью, которая ловко заигрывала со страхом перед магами и была призвана подогревать интерес к цирку, тем самым наполняя кошель господина Ольса. И она успешно с этим справлялась. Зверёныш в браслетах пользовался успехом у зрителей на протяжении многих лет. Пока в одну осеннюю ночь ему не удалось сбежать.
К этому времени Марис был уже достаточно силен физически. Господина Ольса он задушил голыми руками.
«Посмотри на зверя, господин Ольс», – прошипел он в лицо хозяину цирка, прежде, чем тот затих навсегда.
Выходит, что Ольс был прав.
Ощущение раздвоенности исчезло. Марис снова владел собой. Он отстранился от Альбы.
– Уходим, воробушек. Мы и так здесь задержались.
Марис зажмурился во сне и наконец проснулся по-настоящему. Он лежал на полу, ведьмы окружали его.
– Он очнулся! – воскликнула одна из них, плотненькая и лохматая.
– Наконец-то, – откликнулись ей Старшая. – Я уже думала, потеряем обоих.
Марис прыжком встал на ноги. Альба была без сознания. Синие узоры всё так же змеились по её коже. Горло перехватило, по спине побежал противный холодок.
– Альба!
– Все хорошо, Сновидец! Успокойся! – замахала руками Старшая. – Жива она. Ты справился.
– Тогда почему она все ещё такая? – растерянно пробормотал Марис.
– А ты ждал, что она сразу в пляс пустится? Она здесь, ты её вернул. Дальше уж моя работа. К вечеру оклемается.
Альба дышала ровно, её больше не лихорадило. Марис притронулся к её лбу – жара не было. Он перевёл дух, от сердца отлегло.
– Ты её от самого предела оттащил.
