Воздух и волны раскручивают собравшиеся складки, прибой отступает, молнии бьют реже и неохотнее. Бранн выдыхает. Думаю, нам тоже можно перевести дух, мой Дей. И он назвал это «подобрать поводья»? Это что же за поводья такие? Я полагаю, можно спросить его…
Стоит вам, правда, обернуться, как оказывается, что вы уже не одни, да, мой волк. На приличном расстоянии от порога, я бы сказал, на почтительном, сгрудились Оак, Ннарб и Шайя. Буук смотрит на вас с противоположной стены, в его взгляде полное довольство жизнью.
— Мы уже прослышали, третий принц Бранн, что вы теперь не только наш принц, но и благой волк, — пожилой ши с яркими, отчетливо красными глазами склоняется в поклоне, вся его фигура кого-то очень напоминает. — И мы пришли поздравить вас первыми, третий принц Бранн! А также — поблагодарить вашего благого друга! Мы волновались, куда вас может не вывести дорога из Парящей башни!
Ворона не слишком довольно дергает своим острым ушком, но улыбается приветливо, берет тебя за локоть, и мы покидаем комнату-мастерскую, чтобы, вероятно, сюда больше не возвращаться — тяжелые двери становятся на старое место с окончательным лязгом, еще можно заметить, как снова гаснут никому не нужные уже факелы.
Когда створки двери закрываются окончательно, смыкаясь обитыми железом боками, Бранн сощуривается, задерживая ладони на поверхности, и я чувствую, мой Дей, как восстанавливаются охранные заклинания, как возводится поверх дверей защита тоньше, но прочнее железа.
Наш Ворона, правда, не торопится оборачиваться к друзьям, ощутимо смущаясь, но собирается с духом — и его лицо становится таким же дружелюбным, как при первой встрече с этими неблагими.
Бранн оказывается прямо напротив пожилого ши, заговаривает, обводя всех взглядом:
— Спасибо, это было внезапно и для меня, однако, — делает задумчивую паузу, а Боаш распускает свои кольца и тут же сжимает опять, кажется, это объятия. Бранн гладит первый попавшийся под руку бок удава, — я тоже хочу поблагодарить своего благого друга.
Поворачивает голову к тебе, а вместе с Бранном это движение проделывают все его здешние друзья. И становится заметно то, что раньше не бросалось в глаза.
О, мой Дей!
Лица Бранна и пожилого ши совершенно одинаковые! Те же длинные губы, вытянутый вперед нос, высокий скошенный лоб, разрез глаз, словно самими старыми богами предназначенный для равнодушного взгляда! Но глаза старшего ярко-красные в той же степени, в какой глаза Бранна ярко-зеленые! Морщины на лице и борода с усами делают сходство не таким отчетливым, волосы пожилого ши не пегие, а седые, что смягчает все лицо, оно словно расплывается, поэтому захватить взглядом их похожие черты невероятно трудно.
— О, третий принц Бранн, вот теперь он заметил, — пожилой ши и не думает смущаться, улыбается широко, так широко, как никогда не улыбалась наша Ворона, демонстрируя ровный ряд антрацитово-черных зубов. — Думаю, стоит объяснить вашему благому другу, что я не ел вашу душу и не заключал сделок с Балором или вашими братьями, — вздыхает сочувственно, скашивая красные глаза на нашего неблагого, — кто знает, что было бы хуже.
Бранн приподнимает уголки длинных губ — оценил шутку! — но все-таки поторапливается объяснить, хотя ты, мой Дей, застыл очень качественно. А может быть, именно поэтому.
— Я не сказал сразу, потому что в это трудно поверить даже после знакомства с неблагим краем и видами нашей столицы, — Ворона склоняет голову к плечу, сосредоточившись на тебе и не обращая внимания, что все окружающие смотрят как раз на него. — Ннарб моё отражение.
— Отражение?..
О, мой Дей, я тоже в растерянности. Я никогда о таком не слышал.
— Ты хочешь сказать — родственник? Отражения живут в зеркале и ровно до тех пор, пока ты перед ним стоишь!
Осторожно, мой волк, это же неблагие, у них то же самое слово может нести совершенно другой смысл.
Бранн, кажется, очень хорошо тебя понимает, продолжает говорить спокойно и устраивает руку на плече красноглазого Ннарба, не слишком дружелюбно вскинувшего голову.
— Нет, я говорю именно то, что имею в виду: Ннарб это я, только не здешний я, а отраженный. Мы похожи друг на друга как близнецы, с той разницей, что душа Ннарба — отражение моей, и наоборот. Если смотреть из Города отражений, то верхним покажется именно Золотой город.
— Города отражений?..
— Он находится над нами и виден только ночью или в сумерки, там живут антрацитово-черные отражения всех жителей Золотого города, в своем естественном виде заметные только противоположным цветом глаз…
— Дай я лучше ему покажу! — Ннарб горячится, не иначе как поэтому тычет нашему неблагому, бросает на Бранна взгляд одновременно требовательный и просительный. — Так будет проще!
— Тебе же потом долго возвращаться в форму? — Бранн, напротив, чрезвычайно спокоен.
Ох, мой Дей, я не виноват, что это звучит как шутка!
— Ты же рядом, я вернусь обратно быстро! — Ннарб производит впечатление вспыльчивой натуры.
