Хотя да, какое нам дело до его натуры, мой Дей, когда с него полностью сползают все цвета — только бледно-коричневая форма и ярко-красные глаза оживляют переливающийся черным вид. Теперь понятно, почему у него черные зубы: он просто не менял их тон. Бранн так и не убирает руку с плеча своего отражения, а Ннарб еще и повторяет жест — смотреться более разными им вовсе невозможно. Слово берет черный ши:
— Обычно мы не можем задерживаться в Золотом городе больше одного дня, а когда оказываемся здесь, часто забываем, кем мы были, и ждем высказанных своим отражением желаний, — хлопок по плечу Вороны. — Но мне повезло, моё отражение ещё страннее, чем я сам: Бранн вызвал меня и попросил подождать!
Ннарб фыркает, Бранн легко улыбается, будто речь идет о старой шутке, но ушки чуть-чуть краснеют.
— И он тогда ещё что-то искал, хотя как потерять что-либо возможно в столь идеальном порядке, — Ннарб кивает на закрытые двери, — для меня до сих пор остается загадкой! Но первое, что я услышал, было «надо найти, надо найти!», а увидел — безразличный затылок вроде как заинтересованного вызывающего!
Черный ши хохочет, смущая Бранна еще больше, ушки полыхают целиком, Ворона, правда, все равно улыбается.
Да, мой Дей, Ннарб Бранну друг. Но ты отчего-то вызываешь в нём ревность. Пусть проявления этой ревности чувствуете только вы двое — Ворона восхитительно прекрасно пропускает всё совершенно мимо. Да, мой Дей, именно неблагая Ворона, что с него взять.
— И вот тогда-то я увидел перед собой две цели: найти что-то потерянное и дождаться возвращения отражения…
— Ну да, — прерывает его Бранн, улыбаясь рассеянно, он попросту вспоминает, как было дело, — зато когда дождался, я едва от тебя отбился! Хорошо, что ты пришел в себя быстрее, чем я собрался ударить со всей силы!
Тут настает очередь хмуриться и идти серыми пятнами на фоне антрацитовой кожи отраженному ши. Ворона же опять поворачивается к тебе, мой Дей, точно так же не замечая и того, что сыграл против, как не замечал того, что играл за. По-прежнему в упор не видя небольшого напряжения, висящего между тобой и Ннарбом, хлопает того по плечу и убирает руку, переводя тему:
— Но как вы так быстро узнали? Неужели афиши, наконец, стали подпитывать магией, как чистку улиц? — Ворона оглядывается, ожидая ответа.
Снизу неожиданно раздается скрип — в беседу вступает Оак, не вздрагивай так, мой Дей. Однако сейчас ты в этом не одинок: слишком сосредоточенный на тебе Ннарб вздрагивает зеркально, бросает на тебя понимающе-негодующий взгляд. Может, он не так уж и плох!
Оак тем временем продолжает что-то скрипеть, Бранн внимательно слушает, кивает, уточняет:
— То есть это благодаря Линнэт? — улыбается на имени сестры, когда коряга утвердительно и коротко поскрипывает. — Я так и думал, что она сможет вникнуть в управление магическими потоками, если захочет! Если правда захочет!
Наша Ворона аж светится от таких новостей, и глаза остальных неблагих тоже проясняются. Шайя звенит, сияя голубым во все стороны, Буук щурится блаженно, даже Ннарб расслабляется — и его лицо снова становится естественного для обычных ши цвета. Правда, теперь усы и борода иссиня-черные, а морщины исчезли вовсе. Да, мой Дей, скорее всего, отражение так маскировалось. Два молодых бранновых лица слишком похожи, хотя нашего неблагого отличить можно, кажется, в любой обстановке и в любом окружении. Просто найди самого взъерошенного.
Оак от радости приподнимается на своих корешках, оборачивается вокруг себя, припадает на передние конечности, как выученный конь или выдрессированный придворный. Ну или наоборот, мой Дей, не цепляйся к словам! Бранн, однако, от этого движения хмурится и настораживается, подозрительно уточняет:
— А ну-ка стой, Оак! — поднимает руку, которая ощутимо пульсирует силой. — У тебя один бок во мху от и до! Как же ты себя так запустил! Дай я тебя почищу!
Против всех ожиданий пенёк шарахается в сторону от нашего неблагого и его руки, оскорбленно скрипит, прячется за ноги Ннарба и выглядывает оттуда.
— О! Так это ты красоту наводишь? — Бранн опускает руку, присаживается на корточки, нимало не смущаясь, просит: — А покажись ещё раз, я не все разглядел.
Польщенный пень (о, мой Дей, я тоже не думал, что так вообще бывает!..) кружится, опять приседает на часть корней, подбирается ближе к Бранну, позволяя не только осмотреть, но и ощупать тёмно-зеленый мох. Наш неблагой не разочаровывает ни его, ни тебя, мой проницательный Дей, и отчебучивает в своем стиле дикое:
— А тебе идёт!
Пень гордо выпрямляется, кажется, изрядно взбодрившийся от одобрения Бранна. Тот вздыхает:
— Но нам пора. Спасибо за помощь!
