— Ну говорят, что он успех в работе приносит, денежное благополучие.
— Ага, — с воодушевлением вставила Олечка, — я еще слышала, что скарабей был символом ученика и его пути к мудрости. Как раз для нашего университета, Зинаида Ивановна. И так красиво получилось.
Зинаида Ивановна осталась довольна произведенным впечатлением. Она уже отыскала гвоздик и вскарабкивалась на стул, чтобы забить его незамедлительно в стену.
Герман же недоумевал — столько разных значений у одного символа. И почему он преследует его? Да разве можно слушать бредни пожилой женщины, которая верит во все приметы и каждому слуху? И все-таки…
«Надо бы прогуляться до нашего историка, — решил Герман, — но потом. Сейчас есть дела поважнее».
Только Герман направился к выходу, чтобы успеть до начала ленты переговорить с Иркой Кастинцевой, как в методкабинет заглянул Проскуров. Уткнувшись взглядом в парадную фигуру Германа, он помрачнел.
— Герман Петрович? Какими судьбами и чем обязаны? — сердитым тоном, с видом нахохлившегося гусака протарабанил он.
— Здравствуйте, Степан Федорович, — спокойно ответил Герман, — остались кое-какие дела.
— Слушаю вас. Что за дела?
— Не к вам.
Искры негодования вспыхнули в маленьких глазенках завкафедрой. Он выпрямился, выпятил вперед живот и с гордо поднятой головой заявил:
— Хочу напомнить вам, что вы отстранены от работы. И было бы хорошо, если бы вы понимали всю щекотливость ситуации. Надеюсь, вы не вздумаете подойти к студентам?
— Вздумаю, — спокойно ответил Герман, — разве мне это запрещали? Никаких предписаний мне не выписывали.
Олечка, стоящая за спиной у Германа, замерла от страха. Еле дыша наблюдала за ходом беседы, которая с каждой минутой становилась все напряженнее. Сжав ладонь в кулак, она поднесла ее к лицу, только прикусить не успела.
— Герман Петрович, в ваших интересах таких глупостей не совершать, иначе я буду вынужден, — голос завкафедрой перешел на писк, — сообщить куда положено!
— Степан, к чему этот концерт? — не выдержал Герман. — Ты же прекрасно знаешь, ничем я не опасен.
— Я попросил бы! — Проскуров сделал глубокий вдох, потом выдохнул и уже более спокойно продолжил: — Я понимаю, тебе нелегко. Да еще эти неприятности с женой, которые, кстати, все усложняют, да-да, усложняют.
— Да это-то тут при чем?
— Ну как же? Студент повесился, а жена в психушку попала, — выпалил завкафедрой, — думаешь, ни при чем? А я вот считаю, что, как только родители или журналюги узнают, нас на кусочки порвут. — Проскуров рукавом пиджака одним махом протер потный лоб и голосом на тон выше протянул: — Мы тебе сочувствуем, нда… Но все-таки лучше бы ты написал по собственному и не появлялся здесь. Так считаю не только я.
От упоминания жены Герман вспыхнул. «Откуда они могут знать?! — негодовал он внутри. — Да какое ему дело? Приплел сюда еще и Марину. Мерзавец!»
— Не собираюсь я увольняться, — возразил Герман, — не буду писать по собственному, и нечего мне навязывать!
Завкафедрой покачал головой и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.
— Герман Петрович, — робко протянула Олечка, — мне пора уже на семинар. Время…
«Не успел», — пронеслось в мыслях у Германа.
А Олечка мялась и пыталась что-то сказать. Было видно, как она мучительно подбирает слова, не решаясь просто попрощаться и уйти.
— Оля, — вдруг обратился к ней Герман, — видимо, мне пока и правда со студентами лучше не разговаривать. А то понапридумывали тут бог знает что…
Олечка радостно закивала.
— Можете выполнить одну просьбу? — продолжил Герман.
— Конечно!
— Узнайте, пожалуйста, телефон Иры Кастинцевой. — Герман перешел на шепот, дабы не привлекать внимание погруженной в свои дела Зинаиды Ивановны. Хотя женщина была глуховатой, но все-таки не стоило искушать судьбу.
На Олечкином лице нарисовалось недоумение.
— Очень надо, я ей конспекты свои давал, а они мне нужны срочно, — пришлось соврать Герману. — Только очень вас прошу, никому не говорите. Сами видите, всяко понять могут…
— Ну хорошо, Герман Петрович, — вздохнула Оля, — я посмотрю в личном деле у нее или через студентов узнаю.
— Да, Олечка, постарайтесь, пожалуйста! И позвоните мне сразу.
— Представляете, я все никак не мог решить эту проблему, — воодушевленно вещал Сергей, — а тут — бац! — и пришла нужная мысль. И сразу все на свои места встало.
Герман расположился в кресле своего нового офиса. На стене, к которой примыкал стол, в черной рамке висел громоздкий портрет бывшего директора. Светлана с довольным видом суетилась вокруг и вставляла свои ремарки, прерывая на минуту речь программиста.
— Понимаете, кто наш конкурент? САП[2], конечно. А вы видели его интерфейс? А искать что-нибудь там пробовали? — Программист явно был в ударе.
