Сопровождаемый Владиком, Цент поднялся на стену. Там все были на своих местах, караульные исправно несли вахту, никто не спал и не занимался посторонними делами. Поговорив с личным составом и пообещав прислать кого-нибудь им на смену, Цент остановился у края стены и залюбовался окрестностями, насколько это позволяла тьма ночи. Выглядели они удивительно мирно и тихо, и Цент, в который раз, убедился, что вымирание большей части человечества пошло окружающему миру только на пользу. Раньше ведь куда ни сунься, везде люди. Из всех щелей выглядывают, во всех норах сидят. Вот так бывало, заедешь в глушь немыслимую, идешь по лесу, птичек слушаешь, и кажется, что в сказку попал. Но не успеешь перекреститься, как из зарослей вываливаются едва на ногах стоящие тела из окрестной деревни, грязные, зловонные, перегаром белку со ста шагов в нос бьющие. И все сказочное впечатление коту под хвост. Теперь же в этом плане стало лучше, и двуногого отстоя заметно поубавилось. Оно, конечно, и многие дельные люди сгинули, ну и кое-кто из генетического мусора уцелеть умудрился, тоже не без этого.
С подобной мыслью Цент покосился на Владика. Тот в своих доспехах выглядел даже где-то грозно, и если бы его еще ветром не шатало, то и вовсе воин знатный.
– Что ты такой грустный? – спросил терзатель, и, в качестве ободрения, хлопнул страдальца ладонью по плечу. От этого отнюдь не дружеского жеста Владик едва не слетел вниз со стены.
– Очень кушать хочется, – пожаловался он, хоть и понимал, что лучше бы помалкивать. Центу только сообщи о своих печалях, и он сделает все, чтобы умножить их.
– Ну, это дело поправимое, – отмахнулся изверг. – Не тем тяготишься. Брюхо набить не трудно, а вот из очкарика отстойного в мужчину достойного превратиться, это уже задачка.
– Мне бы с брюха начать, – простонал Владик. – Не все же сразу. Покушать бы немного….
Цент гневно покосился на собеседника, и бросил:
– Вот все ты об одном и том же. Кушать, кушать…. Одна кормежка на уме. Будто одержим едой. Ты о чем-нибудь ином можешь думать?
– Да я….
– Ведь в мире множество вещей, куда более важных, нежели еда. Вот о боге ты думаешь? О душе своей пропащей?
Владик хотел сказать, что о подобных высоких материях трудно думать на пустой желудок, но тут во тьме ночи сверкнул огонек, который вскоре превратился во вполне узнаваемый свет фар. Какой-то автомобиль приближался к крепости, притом несся он так, будто за ним гнались все силы ада. Владик обострившейся на почве голодомора интуицией понял, что это не ложная тревога. То, к чему все шло, вот-вот грянет. Легион придет со всей своей несметной ратью, и явит живым свою безграничную ярость. А все из-за Цента. Если бы проклятый уголовник не разозлил повелителя мертвых, пытаясь того убить, все было бы иначе. Времена порядка и стабильности могли вернуться вновь, но их наступление пресек в зародыше безжалостный сеятель хаоса и разносчик анархии.
Когда Цент с Владиком спустились со стены, возвратившийся дозорный как раз входил в ворота. Точнее, не входил, а вбегал. Владику стало нехорошо, когда он даже в темноте разглядел мертвенно-бледное лицо разведчика.
– Ну, что там? – быстро спросил Цент. – Говори как есть, ничего не утаивай. Знай, нас плохими новостями не проймешь. Мы храбры.
– Они идут! – простонал паренек, дико тараща огромные глаза, похожие на чайные блюдца. – Они идут сюда!
– Кто? – на всякий случай уточнил Цент, потому что идти могут разные.
– Мертвецы.
– Сколько их?
– Несметное полчище! Я никогда столько не видел. Их тысячи…. Боже! Нам конец!
Цент не позволил юному герою удариться в панику, и выдал ему отрезвляющую оплеуху. Силу, как обычно, не рассчитал. Дозорный, нокаутированный на месте, шлепнулся на землю, а Цент, переведя взгляд на Владика, сказал тому:
– Беги на стену, скажи, чтобы трубили тревогу. А мне нужно в одно место сходить. Пошел!
Владик бросился обратно, гремя латами и оступаясь на каждом шагу, потому что почти ничего не видел в своем шлеме. Цент же быстро пошел в темный угол крепости, где громоздились ящики с неким добром и бочки с горючим. Там, в укромном месте, был у него тайничок с сокровенным. Берег для особого случая, но когда услышал о несметной орде мертвецов, идущей на Цитадель, решил не рисковать. Кто знает, кому улыбнется воинская удача? Не хотелось бы пасть с горьким осознанием того, что припрятанное сокровище достанется кому-нибудь другому.
В надежно спрятанном тайнике хранился набор гурмана – большая банка черной икры и французский коньяк немыслимой выдержки. Цент планировал приберечь все это, а потом спокойно и с наслаждением потребить в гордом одиночестве. Вместо чего пришлось пожирать деликатесы в спешке, в условиях антисанитарных и хорошему пищеварению не способствующих. Черную икру засыпал в рот прямо из банки, коньяк потреблял из горла. У икры, как показалось, был какой-то странный привкус, но Цент списал все на нервы.
