— Не важно. Выйди. Не видишь — ей плохо.
— Что? Она? Говорит?
Орденского магистра пришлось выпихивать силой. Всеволод просто упёрся плечом в бронированную грудь тевтона, и просто выдавил закованного в латы человека из комнаты. Следом вышел сам, прикрыв за собой дверь.
Теперь тяжёлый взгляд магистра был обращён на него. В наступившей тишине Всеволод услышал, как быстро-быстро зашлёпали по голому каменному полу босые ноги. Потом, задвигаясь, скрежетнул засов.
Дверь — снова заперта. И, судя по всему, на этот раз её так просто не откроют.
— Где ты нашёл девчонку, русич? — магистр, похоже, даже не заметил, как непочтительно с ним обошлись. Магистра сейчас больше волновало другое.
— В городской тюрьме. В Германштадте, — ответил Всеволод. И задал свой вопрос:
— Ты знаком с Эржебетт?
— С ней — нет, — качнул седой головой тевтон. — А вот с её матерью — да, знакомство водить приходилось. Недолго, правда.
Всеволод ждал продолжения, и магистр продолжил.
— Томас был прав, — в задумчивости пробормотал он, — девчонка, действительно, поразительно похожа на мать.
Вот как? Всеволод глянул на запертую дверь, и снова — на Бернгарда.
— Кто её мать?
— Ведьма, — зло и коротко бросил магистр.
— Что?
— Я казнил её мать.
— Что-о-о?!
Вот откуда этот дикий страх, охвативший Эржебетт при виде Бернгарда! Вот оно, в чём дело!
— Долгая история. Давняя. Мать девчонки была сильной ведьмой, — Бернгард выдержал многозначительную паузу. — Очень сильной, русич. Известной во всей округе…
— И что с того? — вскинулся Всеволод. — И пусть! Но сама-то Эржебетт — всего лишь дочь ведьмы. Она ещё слишком юна, чтобы постичь науку ведовства.
— Неважно! — взгляд Бернгарда был суров и безжалостен. — Яблоко от яблони падает недалеко. Даже если твоя Эржебетт не прошла посвящение, она всё равно может оказаться опасной.
— Чем, мастер Бернгард? — Всеволод смотрел на него в упор.
Магистр криво усмехнулся:
— Так… Ничего особенного, русич. Просто однажды ночью она сожрёт тебя — ты и пикнуть не успеешь.
— Я уже провёл с ней одну ночь. И в волкодлака Эржебетт не перекинулась. Значит, превращений в зверя не будет и впредь.
— Вообще-то, превращения бывают разные, — вздохнул тевтон.
Всеволод молчал и смотрел. Выжидал, стиснув зубы…
— Если ты не хочешь расставаться с девчонкой, позволь мне просто поговорить с ней.
— Она нема, — сказал Всеволод.
— Ты уверен? Эржебетт внушила тебе эту уверенность?
И на что он намекает, этот Бернгард?!
— О-на-не-ма, — на одной угрожающей ноте повторил Всеволод.
— Разреши хотя бы осмотреть твою… твоего оруженосца.
Осмотреть?! Ишь ты, чего захотел!
— А вот это и вовсе лишнее, — хрипло и твёрдо произнёс Всеволод. Он чувствовал, что вот-вот выйдет из себя, что держится из последних сил. Пока — держится… — Ни копыт, ни рогов у Эржебетт нет. За это я могу поручиться. Ничего похожего на ведьмины метки[7] я тоже не видел.
— Вообще-то такие метки обычно располагаются в самых потаённых местах, — недобро прищурился тевтонский магистр.
— Я же сказал — их нет.
— Значит, она всё-таки не твоя соратница, а твоя полюбовница, русич. Раз ты так уверен. Раз так хорошо изучил её тело.
В словах Бернгарда не было издёвки. Он просто печально высказал вслух сделанный вывод. И всё же Всеволод демонстративно положил ладони на рукояти мечей и глухо предупредил:
— Мастер Бернгард, впредь поостерегись говорить такое.
Тевтон вздохнул:
— Если кому из нас и нужно остерегаться, так это тебе, Всеволод. А потому мой тебе совет — оставаясь наедине со своим э-э-э… оруженосцем, держи руки вот так же — на оружии. Иначе не успеешь отогнать…
Пауза.
— Кого? — закономерный вопрос.
— Её, — магистр мотнул головой, указывая на запертую дверь. — Свою смерть в её облике.
Ну, до чего тупое упрямство!
— Я уже сказал, — устало вздохнул Всеволод. — Эржебетт — не оборотень.
— А я повторяю, — Бернгард вновь смотрел на него своим немигающим змеиным взглядом. — Превращения бывают разные. Эржебетт может оказаться не вервольфом, но лидеркой.
— Кем? — свёл брови Всеволод. — Это ещё кто?
Тевтон охотно объяснил:
— Есть такие твари на тёмной стороне. Подобно демону-саккубусу в женском обличье дева-лидерка способна убивать не клыками и когтями, а любовной лаской. Лидерка околдовывает неискушённую жертву, ловит её в сети сладкой волшбы, завлекает в тенёта плотской страсти, а после любит человека до смертельной истомы, покуда того не покинут последние силы. Нахтцерер испивает кровь, вервольф — рвёт плоть. Лидерка же способна пить и пожирать самою жизнь.
Нет, это уже слишком!
— Хватит! — прошипел Всеволод. — Замолчи!
С Эржебетт он уже делил ложе и — слава Богу — жив пока.
— Я-то замолчу, но ты… и твоя юная ведьма…
— Чего?! — Всеволод закипал не на шутку. — Чего ты так страшишься?! Ведьминой силы?! Или силы лидерки! Ты уж сам определись сначала, в чём именно хочешь обвинить Эржебетт.
— Кто знает, кто знает, — задумчиво протянул магистр. — Одно может и не исключать другого. Сейчас такое время… Набег сейчас.
— Всё! — жёстко отрезал Всеволод. — Довольно об этом. Бернгард ты хочешь, чтобы я и мои воины обороняли твой замок?
