Нужно быть настоящей женщиной, чтобы родить без анестезии. Тужиться с криками, не будучи до конца уверенной, вырезали тебе какой-то орган или вынули дитя из утробы. Эта неопределенность со временем ослабевает — по мере того как ребенок растет, вознаграждая за темные круги под глазами, растяжки, безнадежно поникшую грудь, обвисшую кожу, разрыв влагалища, наружные и внутренние швы, безжалостные манипуляции акушеров, хладнокровно отделивших плоть от твоей плоти. Но вся пережитая боль и муки родов мгновенно забываются, когда ребенок начинает улыбаться и находит взглядом твои глаза, наделяя тебя ощущением собственной важности. Более того, он дает тебе возможность почувствовать себя единственным человеком во Вселенной, который способен понять Божественный принцип, теорию струн или Большого взрыва.
Нужно быть настоящей женщиной, чтобы родить самой, но при этом обладать прямо-таки животным чутьем, чтобы понять: тебе не дано познать то, что остальные матери ощущают с первых же часов, в первые дни и месяцы после рождения ребенка. И ты не в состоянии испытать ничего подобного не только потому, что трое детей, которых ты произвела на свет, испражнялись внутри тебя, что ошибочно принимают за один из симптомов угнетения нервной системы новорожденных, хотя на самом деле это не что иное, как фекальная феерия — постепенное вымазывание чрева матери, первого дома в их жизни, самой грязной субстанцией на свете. Тебе не дано испытать это не только потому, что у всех них при рождении уже были большие голова и тело, из-за чего врачам дважды пришлось увеличивать разрез в твоей промежности, а один из младенцев еще и умудрился выйти попой, — ты этого никогда не испытаешь, потому что все трое твоих отпрысков — сукины дети.
И это совершенно не означает, что ты плохая мать. Ты уже все перепробовала, даже попыталась их полюбить, и это в конечном счете оказалось самым сложным. Даже если они не вырастут особенно красивыми или умными, не будут хорошо получаться на фото и само их появление на свет не было результатом красивого любовного романа, в момент их рождения ты поклялась самой себе: я буду их любить, мне придется нелегко, но я смогу это сделать, потому что теперь это мои дети и они откроют мне любовь в самом чистом ее проявлении — не любовь к политике и медалями, не любовь к Усатому лидеру, не любовь к земле, на которой мы родились и которую будем защищать до последнего воина, как диктуют нам приказы, не любовь к стране, к этой выдумке без глаз и лица, и пусть этот путь будет трудным и долгим, они всегда будут рядом со мной, а я стану для них целым миром.
Конечно же, думать так было ошибкой. Нужно быть настоящей женщиной, чтобы признать: счастливое материнство — это утопия. Нужно быть настоящей женщиной, чтобы не плюнуть в этих трех сукиных детей, которых ты выкормила, которые ни разу тебе не улыбнулись, никогда тебя не любили и всегда четко видели цели в своих жалких жизнях.
Нужно быть настоящей женщиной, чтобы прийти к чему-то такому: любовь — это не биологическое состояние, а процесс обучения, который может внезапно оборваться при определенных обстоятельствах.
Так что теперь у тебя есть три лиса, три голубка, три поросенка — Касандра, Калеб и Калия.
Какасандра. Какалеб. Какалия.
Единственным, где их отец все-таки попал в цель, оказались имена детей, начинающиеся с одинакового слога — смешное заикание, впервые оправданное благозвучием.
Тот, кто какает внутри собственной матери, не заслуживает прощения.
Нужно быть настоящей матерью, чтобы, глядя в глаза этим троим перед сном, говорить:
— Спокойной ночи, солнышко Касандра.
— До завтра, ангелочек Калеб.
— До завтра, моя любимая малышка Калия.
И даже после такой дозы лицемерия, такого самоконтроля при разговоре в попытке избежать оскорбления все же нужно быть настоящей женщиной, чтобы принимать, что твои дети на тебя даже не смотрят, не разговаривают с тобой и ты для них не важнее, чем кофейный жмых.
Он всегда знал, что не умрет обычной смертью. Ему нравилась эта предопределенность, и его не страшила боль. Он готов был пожертвовать всем ради своей страны и ее истории.
На его грудь навесили множество медалей. Осмотрительный человек — настоящий сын своей земли, у которого всегда наготове нужные речи, он держал рот на замке, чтобы эти слова впоследствии смогли послужить свидетельством его успешной работы, если когда-нибудь медали перестанут играть в его пользу или заставят замолчать. Но этот разумный человек не знал, что и медали, и слова обречены на неминуемую смерть. И однажды все вокруг начало рушиться.
