…Мэддок, чьи руки по-прежнему были связаны за спиной, внимательно следил, как Комаровский обезвреживает бомбу. На лбу англичанина выступили капли пота, он закусил губу. Смерти, как уже говорилось, британец не боялся, это был скорее азарт… сумеет или не сумеет. К его удивлению, Комаровский сделал всё правильно – перерезал один проводок после другого в нужной последовательности. Затем была отключена ещё пара бомб. Мэддок устало прикрыл глаза. «Господи, какие бараны, – подумал он. – Им даже не пришло в голову меня спросить: а вдруг конкретно этот провод приведёт взрывчатку в действие? Конечно, они же из совсем другой эпохи, голливудское кино не смотрели, систему «красный» или «синий» не знают». Британец несколько раз был свидетелем – и в Афганистане, и в Ираке, – как фанатики-исламисты (иногда в возрасте едва за шестнадцать лет) направляли в их сторону машины, нашпигованные взрывчаткой. Смог бы и он стать шахидом, угробить себя и этих двоих? Наверное – но только в тот момент, когда встанет на краю бездны. Однако, хотя его положение не назовёшь удачным, месть основания для позитива. Мэддока пока не собираются убивать, и он сумеет расположить к себе парочку психов.
Рецепт простой, он его уже упоминал. Просто следует быть честным.
Во всяком случае, именно так учил психолог на тренировках спецназа в Лондоне. «Если уловят фальшь, хоть малейшую, – тебе конец. Будут задавать перекрёстные вопросы, на чём-то поймают, начнёшь запинаться, и всё. Поэтому выбери тему, которую не жалко «сдать», запудрить мозги, отвлекая от основного, и разговаривай честно. Только и всего». Тогда немец и русский не заметят самого главного. Чего им лучше вообще не находить. Русский, кстати, на нервах. Круги под глазами, часто мигает, руки трясутся. Отлично. Возможно, у него появится шанс. Разделяй и властвуй, да. Грохот снаружи слышится непрерывно, здание дрожит… Стоит надеяться и на шальной снаряд, и на внезапную атаку красных. Всё, что вдруг смешает им карты.
– Я не забыл свой вопрос, – скучно повторил немец. – Откуда ты знаешь про нас?
– Я получил задание, – ответил Мэддок, честно глядя на следователя «крипо». – Мне поручили разобраться с людьми, мешающими поездке туриста.
– Туриста?
– Да. Человека, способного путешествовать во времени.
– Допустим. Ты не сказал главного. Каким именно образом и ты, и он оказались здесь?
Мэддок поднял глаза к потолку, словно увидел там что-то интересное.
– Ребята, представьте себе ситуацию. В середине девяностых годов двадцатого века один захудалый учёный, коего знакомые и коллеги считают двинутым на всю голову, изобретает машину времени. Самую настоящую. Чертежи, особые металлы, другие штуки. Разумеется, как и каждая вещь в начальной степени, изобретение с масштабными недоработками. Учёного никто не воспринимает всерьёз. Он носится со своим детищем, обивает пороги, а люди ржут – мужик, какая машина времени, иди опохмелись, мы с тобой не в фантастическом фильме! Наконец, совсем отчаявшись, парень уговаривает взглянуть на своё творение научное светило. Во время просмотра происходит взрыв, светило гибнет, а учёный прикован к инвалидному креслу и живёт на мизерную пенсию. Общество его отвергает, он влачит жалкую и ничтожную жизнь в весьма молодом возрасте. И вдруг на калеку выходит очень богатый человек. Миллиардер. И предлагает в условиях секретности продолжить исследования: с безграничным финансированием, отдельной лабораторией и дорогущей электрической инвалидной коляской, не способной разве что летать. Ударяют по рукам. Ещё через два года гений умирает от сердечной недостаточности. Изобретение не состоялось, все выдохнули. Миллиардер отходит от бизнеса, передав власть совету директоров, – хочет пережить моральное потрясение. Становится отшельником. Исчезает из объективов бульварной прессы на месяц, на полгода… Дальше – больше. Пресс-служба публикует отчёты – он исследует себя, занимается духовной практикой в горных монастырях Непала. Человек пропадает из светской хроники, его забывают… такое часто случается. В наш век слишком много информации, мозг реально не в состоянии переварить её полностью.
Лютвиц и Комаровский молчали, обратившись в слух. Им верилось – и одновременно не верилось в происходящее. Мэддок, пользуясь короткой паузой, навострил уши. За стенами дома слышались короткие очереди, взрывы и крики на немецком. Он не мог их разобрать, но звуки становились всё отчетливее. Текущая ситуация могла измениться… абсолютно в любой момент.
– Значит, этот миллиардер использует машину времени, чтобы перемещаться в прошлое и безнаказанно убивать? – Голос русского звучал хрипло, лицо дёргалось, словно от зубной боли. – Но для чего? Разве в мире капитализма у него нет таких возможностей?
Мэддок с трудом удержался от смеха.
