– Да, это моя работа, – кивнул британец. – На момент перемещения я в курсе, куда обратиться в первый день, чтобы снять дом в нужном районе. Заранее вычисляю по архивным документам расположение, удобства… Цена не важна, мы не торгуемся. Далее Хозяин ждёт на квартире, а я занимаюсь подготовкой к охоте. В «егеря» я сразу предложил Бруно Пройсса: ещё в две тысячи пятнадцатом году в архивах полиции нашёл его досье, где упоминаются пропажа жены и жалобы сотрудниц: я моментально смекнул, что к чему. Хозяин кандидатуру одобрил – тот самый человек, что ему и нужен. Мы обжились, попривыкли, я убрал Винтерхальтера, а Хозяин присвоил личность Хайнца и обратился в «Трудовой фронт» с просьбой снять ему эту виллу. На Бруно он вышел сам, и тот даже не колебался – захлебнулся от радости, что выпал такой шанс. Остальное вы знаете. Пятого апреля он вышел на охоту за своей первой здешней дичью.
Лютвиц и Комаровский попросту оцепенели.
– Это какой же сволочью надо быть, – дёргаясь всем лицом, произнёс Сергей. – Такое грандиозное открытие. Можно застрелить Гитлера ещё в девятнадцатом году, предотвратить гибель десятков миллионов людей, уберечься от эпидемии гриппа «испанка», избежать голода в нашу Гражданскую войну. Явиться как спаситель, ну как Христос – который пусть и поповские сказки, но образец для бескорыстного поведения. И всё, к чему привело изобретение машины времени, – она попала в руки богатого выблядка, мечтающего охотиться за бабами в ночном лесу, как за оленями, резать им головы в качестве трофея, а затем пить их кровь… Ваше будущее – полная хуйня.
Мэддок, не сдерживая более себя, заливисто заржал.
– У тебя в будущем появится куда больше поводов для разочарований, чем ты думаешь, мой замечательный русский друг, – отсмеявшись, произнёс британец. – Например, Советский Союз распадётся: лоскуты грозной державы начнут собачиться друг с другом, ваш социализм закопают в грязной канаве, а историки примутся рассуждать – может, следовало сдать Ленинград немцам, а не оборонять его? В республиках твоего бывшего государства поставят памятники легионерам СС, газеты опубликуют фотографии…
Он опрокинулся вместе со стулом на спину от взрыва слепящей боли: русский треснул его прямо в центр кровоподтёка от прошлого удара. Град тумаков обрушился на нос, в глаза… Во рту с хрустом сломались пара передних зубов. Русский не просто бил – он убивал. «Идиот, что ты о себе возомнил? Он сейчас тебя прикончит!» Мозг британца тонул в панике. Избиение внезапно прекратилось, сквозь кровавую пелену он увидел, как немец повис на большевике сзади: обхватил руками, а тот усиленно старается вырваться.
– Зергиус! Зергиус! Опомнись! Он нам ещё нужен!
Русский наконец стряхнул полицейского, оттолкнув в сторону. Вглядываясь в сплошь залитое кровью, расквашенное лицо Мэддока, Сергей поднял с пола пулемёт.
– Он нарочно это делает, – торопливо затараторил Вольф. – Зергиус, ты чего, не понимаешь? Специально тебя бесит. Не может в природе быть, чтобы через семьдесят три года в Союзе ставили памятники эсэсовцам, ты сам-то представь! Остановись. Мы даже не знаем настоящее имя Диснея. Пусть скажет его нам. Слышишь?
– Кристиан Фейербах, – прохрипел Мэддок, еле ворочая разбитыми губами. – Швейцарский миллиардер, из наследственной семьи финансистов… Владелец всемирно известной «Фейербах Лимитед», штаб-квартира в Цюрихе… Известен как меценат – особенно любит выступать продюсером популярных мультфильмов в Голливуде… Строит детские сады в Африке… Очень милый человек. (
Комаровский от души размахнулся. Раздался стук кованых сапог – в комнату вошёл армейский лейтенант вместе с тремя солдатами вермахта. Они с удивлением воззрились на странную картину: существа в лохмотьях с погонами избивают связанного человека.
– Господа, тут сейчас будут русские, мы хотим занять позицию, и… – Офицер, оборвав фразу на полуслове, подался вперёд: – Герр гауптштурмфюрер, что здесь происходит?
Комаровский улыбнулся – сладко, с детской мечтательностью.
– О, как же вы кстати… – доброжелательно сказал он.
И развернул в сторону солдат ствол пулемёта.
