– За семьдесят с лишним лет, дорогой сэр, многие вещи весьма изменились, – сообщил он, скривив рот. – Позволь не посвящать в слишком сложные для твоего восприятия факты, но произошло именно так. Есть очень богатый человек, и у него с юношества имеется неудержимая жажда убивать. Душевная болезнь, если хочешь. Психическая ненормальность. Он даже сам не способен определиться, какие именно методы ему по душе – хочется рвать человеческое тело на части, вырезать из него сердце и печень, пить кровь. Уничтожать мужчин, женщин, детей. Он наслаждается этими приключениями, как наркоман дозой. Правда, машина времени несовершенна. Посетить можно исключительно двадцатый век – забудьте про термы Древнего Рима, Крестовые походы и бивуаки янычар. Особенности механизма разрешают проникнуть в любой год вашего столетия – единожды. Скажем, вернувшись из сорок первого, вы потом снова появитесь только в сороковом или сорок втором. Повторы исключены – либо учёный не смог доработать систему, либо так и было задумано: чтобы уже нельзя было ничего исправить. Мы приезжаем сюда вдвоём. Хозяин отдаётся своему хобби, а я страхую. Пару раз выручал серьёзно, но чаще я просто сижу и жду от него сигнала.
– Не слишком-то у тебя получается ему помогать… – подал голос Лютвиц.
– До сих пор он не жаловался, – пожал плечами Мэддок. – Но даже матёрый волк вроде меня может сплоховать: ведь обстановку нельзя просчитать досконально. Я мог бы застрелить вас с расстояния в два километра из замечательной снайперской винтовки двадцать первого века – с лазерным прицелом и компьютерным расчётом попадания пули. В горячке никто не обратил бы на эту мелочь внимания. Но я постоянно перестраховываюсь. Берлин штурмуют, танки, артиллерия, самолёты… Пули из трупов извлечь не удастся – город представляет собой сплошной огненный смерч. А потом, через много десятилетий, во время строительства очередной ветки метро раскопают траншеи, найдут ваши скелеты, исследуют пули. Излишне дотошные спецы выяснят: эти кусочки свинца произведены спустя семьдесят лет после окончания войны… Начнётся расследование, поднимут архивы – и узнают про инвалида, сгинувшего в подвале миллиардера. Справься Рауфф с вами, я сломал бы ему шею и забрал бронежилет, или он сам умер бы от передоза. Путешествий было достаточно, но система не отлажена – мы учимся на ходу. За это мне и платят.
– А из какой винтовки убил моего напарника Дисней?
– Копия «Маузера». Моя задача – извлечь пули из тела твоего заместителя Хофштерна, это я и сделал в морге «крипо». Однако в чём проблема с Диснеем – парень не аккуратен. Как и большинство богачей, он не особо заботится, если насвинячит, – ведь есть же уборщик, готовый всегда вытереть за ним блевотину. Поэтому Хозяин стреляет, не раздумывая, какие последствия это может иметь в истории. Проблемы устраняю я. А без копии не обойтись – не всегда в эпохе перемещения легко достать профессиональное оружие. Скажем, настоящую «беретту» шестидесятых годов выпуска я покупал ему на «чёрном рынке». Вот с «Маузером» лучше взять копию – модель слишком старая, велика вероятность, что в нужный момент заклинит. Я надеялся, винтовка не понадобится, – Дисней предпочитает на охоте свой нож.
– Как ты узнал, что именно мы преследуем Диснея?
– (
– Настолько, что заминировал особняк? – осведомился Вольф.
