– Он уже был заминирован, – возразил Мэддок. – С самого начала, едва Хозяин сюда вселился. Упреждаю ваш вопрос – нет, подорваться я не боюсь. Взрывчатка без спецсигнала – всё равно что пластилин, она не детонирует. Ну, я погулял по городу, заехал в рейхсканцелярию – давно хотел увидеть последние дни Третьего рейха, ещё когда смотрел фильм «Бункер». Глупость с моей стороны, но за такие вещи я и люблю свою работу. А потом догадался – бронежилет-то стопроцентно у вас, и значит, Рауфф с вами так легко не справится. Хозяин предупреждал, что ты затребовал адреса сановников, живущих вблизи от Тиргартена. Приехал сюда. Увидел взорванную дверь. Решил – вот и пришло время привести бомбы в действие. Опоздал. Кстати, кто именно из вас так удачно дал мне прикладом по голове?
– Это я, – застенчиво признался Комаровский. – Стоял как раз за деревом с повешенным старичком, осматривал окрестности. Меня не видно, а мне зато – отлично. Тут вижу тебя на велосипеде. Извлекаешь какую-то ерунду из ящика, крадёшься в полутьме. Не к добру.
Мэддок тяжело вздохнул.
– Меня поражает твоя беспечность, – картинно всплеснул руками Лютвиц. – Ты и на осмотр города поехал, и в рейхсканцелярию заглянул. Я бы вас, дураков, поймал в любом случае. У русских, к твоему сведению, есть поговорка: «Сколько верёвочке ни виться, всё равно конец будет». Старое правило полицейских – если маньяк не прекращает совершать преступления, рано или поздно он попадается. А Дисней останавливаться не хотел.
Стены комнаты содрогнулись от взрывной волны.
– Я это осознаю, – с олимпийским спокойствием кивнул британец. – Но всё просто: он Хозяин, моя работа – выполнение его заказов. Да, он делает плохие вещи. Фюрер немцев, которому осталось пара дней существования, творил штуки куда хуже – вы всей страной самозабвенно ему подчинялись и наслаждались своей покорностью. Гитлер – психически больной маньяк. Хозяин ничуть не лучше – разве что масштабами не вышел. Я ему не поклоняюсь. Я спокойно делаю свою работу – ну, как охрана концлагерей. Вы собственными руками задушили шесть миллионов евреев в газовых камерах, сожгли и повесили восемнадцать миллионов ни в чём не повинных русских и украинских крестьян и считаете – во всём виноваты не вы, а только один Гитлер. Признайся честно, разве никому из твоих соседей, сослуживцев, друзей не нравилось убивать? Они переоделись в чёрную форму только под угрозой расстрела? Джентльмены, в этом вся суть человечества – умерщвлять безнаказанно всех, кого захочешь. Да, Дисней – грёбаный маньяк, но он дарует мне путешествия во времени. Вы и представить себе не можете, что это такое. Боже, я словно нахожусь в фильме-блокбастере. Австро-Венгрия начала века, Третий рейх, Северная Америка тридцатых… Он платит за каждую командировку, а если мне приходится спасать его шкуру, я получаю премию в двадцать миллионов долларов. Это и в нашем столетии безумные деньги. Убьёте его вместе со мной – ну значит, так тому и быть, время наше кончилось. Я хорошо погулял.
Мэддок видел: оба в смятении. Откровенно не знают, что делать. Он ещё пару раз заработает по зубам, но убивать его наверняка не станут. А Хозяин обязательно тут появится, в том или ином качестве. Коллекционер ведь не уйдёт без трофеев.
Ему не хотелось признаваться, но нервозность нарастала.
– Откуда взялись эти маски? – поинтересовался русский, наклонившись над стулом. – Их трудно отличить от человеческой кожи. Они тоже привезены… из… будущего… или…
Комаровский не закончил фразу. Ему было плохо – лицо Елены плыло перед глазами, она смотрела на него тёмными провалами глазниц и улыбалась сгнившими губами. Мёртвый ребёнок, смеясь, тянул к отцу почерневшие ручки. Во рту проявился вкус крови.
– Конечно, из будущего, – пояснил британец. – Искусственная кожа, тоже новейшие разработки. Разница с настоящей видна только при специальном анализе. В две тысячи восемнадцатом году материал не слишком широко распространён, его применяют при серьёзных ожогах четвёртой степени. Ну и стоит безумно дорого. Однако у моего нанимателя нет финансовых проблем. Маски нужной персоны изготавливаются на заказ – и вот тут нельзя допустить ошибку, ведь его должны узнавать близкие. Как правило, берётся персона значительная, но не особо публичная, и без семьи – ведь на теле могут быть отличительные знаки в виде шрамов и родинок. Да и, извините, жена рассмотрит член и поймёт: в постели с ней вовсе не муж. Винтерхальтер подошёл идеально. Как обычно, мы прибыли сюда вместе с Хозяином – ближе к концу декабря сорок четвёртого, с готовыми масками. Они не вечны – материал изнашивается, всегда берём несколько штук.
– Ты подготовил для Хозяина плацдарм? – поинтересовался Лютвиц.
