Солнце окончательно скрылось за горизонтом. Лихорадочно соображая, что делать, я кинула взгляд через плечо на крутой склон, уходящий вниз. Девочки справились, но выйдет ли у меня? Вдруг именно здесь погибла Анабель, пытаясь убежать от него?.. Но… но все лучше, чем возвращение в ад, к которому меня приговорил Кайло. Все, даже смерть.
Пальцы ног утонули в холодной грязи.
— Тебе нравилось говорить, что я никогда тебя не покину, — широко улыбнулась я. — Ты просчитался.
Каждая клеточка моего существа кричала, чтобы я не делала этого, но я знала, что должна. Я развернулась и, вопреки инстинктам, умолявшим остаться на бренной земле, полетела. Ветер свистел в моих волосах, и я подняла подбородок, чтобы улыбнуться небу. И свободе.
Но прежде чем удариться о поверхность ледяной воды, я успела увидеть знакомое лицо человека, с ужасом наблюдавшего за моим спасительным прыжком. Перегнувшись через край обрыва, он протягивал мне вслед руку в черной перчатке, на шее у него болталась маска. В полном шоке я уставилась в его темно-карие глаза.
«Нет. Это же не может быть…»
Я ощутила удар, и через мгновение вода накрыла меня с головой — я потеряла сознание, стукнувшись о камень.
========== Часть 14 ==========
— …У нее ушиб головного мозга средней степени тяжести. Невозможно спрогнозировать, когда отек спадет, на это могут уйти месяцы. — Раздался шорох переворачиваемой страницы. — Я… я не уверена, что ты готов ознакомиться с результатами обследования, Кейт. Подожди немного. Дай ей прийти в себя и снова стать твоей дочерью. Тебе будет непросто смириться с тем, что мы обнаружили и…
— Я хочу увидеть, — это был мой папа, и он говорил так, словно находился на грани слез. — Что этот сукин сын сделал с Рей?!
— Ничего непоправимого, тебе не о чем беспокоиться. Она жива и цела. Три другие девушки тоже в порядке. Давай считать сегодняшний день благословением свыше.
Голос принадлежал женщине. Я не помнила имени, но я точно ее знала.
Теплая ладонь накрыла мою руку… Кто это?.. Ощущения приходили урывками: запах больницы, сдавленное папино всхлипывание, то, как доктор похлопывала его по спине, пробуя утешить. Постельное белье было мягким, а рубашка — приятной и свободной, ткань совершенно не раздражала порезы и ушибы.
А еще здесь было безопасно. С потолка не капало, до меня доносилось лишь тихое попискивание мониторов из соседних палат. Вокруг люди. И я жива.
Из носа у меня торчали странные тонкие трубки. Я рефлекторно сжала пальцы, едва осознала, что это, и сразу ощутила неприятное жжение от горла до трахеи. Боль возвращалась. Ступни отозвались покалыванием, живот скрутило короткими спазмами, а голова…
Папа наклонился ко мне.
— Джанин, похоже, она просыпается!
Ох!.. Боже!.. Я дернулась от захлестнувшей меня волны головной боли — в надлобье било, словно в набат. И учуяла аромат духов.
— Я введу ей немного «Д*****», — сообщила доктор Джанин. — Чтобы снять боль, а то сейчас ей нелегко. — Доктор пощелкала пальцами у меня перед носом: — Рей? Ты меня слышишь?
Я вздрогнула. В горле пересохло…
— Радует, что рефлексы в порядке, — прокомментировала Джанин. — Рей, ты в Эсперансе, в Луизиане. В больнице. А теперь плавно… Не пробуй встать, хорошо? Перетруждаться сейчас тебе вредно. Тебе поставили капельницу и кислородные трубки в нос. Когда захочешь пить, я их выну.
Свет резал глаза, но я заставила себя разлепить веки — в паническом желании убедиться, что происходящее не сон.
Стены палаты были выкрашены в голубой и зеленый цвета, рядом находились папа и пожилая женщина, наливавшая мне воду. Я медленно моргнула, приходя в себя, и облизала потрескавшиеся губы. Ха! Я и правда сбежала! Я наконец-то дома.
Отец стиснул мою руку, у него в глазах стояли слезы.
— Ты справилась, Рей! У тебя получилось!
Доктор напомнила папе, что ему следует соблюдать осторожность, чтобы не задушить меня ненароком в объятиях, и ушла проведать моих подруг. Папа сдержался, только очень крепко сжал мою руку, а мне так захотелось обнять его… Если бы не боль — настолько сильная, что, попытавшись привстать, я едва не потеряла сознание. Я сдалась, жадно припав к поднесенному стакану с водой, и поморщилась.
— Эти трубки сущий кошмар, — проворчала я.
Глаза слезились, но я запретила себе плакать. На бедного папу и так свалилось слишком много всего.
— Что поделать, кое-кому очень не хотелось дышать, — невесело улыбнулся он, потирая лицо. — Ты недолго пробыла без сознания, милая. Доктор уверена, что ты выкарабкаешься.
— Я дома. Дома — да хоть бы расколотая на куски, главное, что вернулась.
И мы нарушили все правила — папа вскочил, так стремительно, что опрокинул стул, и заключил меня в объятия. Я зашипела сквозь зубы, но обхватила его в ответ, так сильно, как только позволяли ослабевшие мышцы. Мы с папой плакали вместе. Я была дома, живая и невредимая, а он был рядом со мной!..
— О, бог ты мой, Кейт!
