– Да. Между прочим, Лекс всегда говорит, что мне надо приходить почаще. Я был на вечеринке в честь открытия и пару раз заскакивал, когда ходил на прослушивания в вашем районе. Если честно, это не мое. Да и вообще в последнее время я почти не бываю в центре. Я патриот Бруклина.
– В таком случае я польщена, что ты пришел сегодня. Там, конечно, совсем другая энергетика.
– Когда-то я фанател от Манхэттена, а сейчас не смог бы здесь жить. Не потому, что мне не по карману местная аренда. В Гринвич-Виллидж я всегда чувствовал себя как белка в колесе.
– А мне как раз нравится такой бешеный ритм жизни.
– Осторожно, это вызывает привыкание. Я вырос в Квинсе, мне куда комфортнее за рекой, подальше от ярких огней.
– Возможно, я тоже когда-нибудь устану постоянно быть в гуще событий.
– Большинство людей устают. Но Лексу это не грозит. Знаешь, я несколько дней пытался выбить у него твой номер. Иначе бы позвонил раньше.
Что же получается? Лекс все-таки
– Он занятой человек, – сказала я.
– Когда ему это выгодно, – улыбнулся Сэм. – Хотя дел у него и правда навалом. Не то что у меня.
В тот вечер я больше не вспоминала о Лексе. Следующие два часа пролетели незаметно, и когда официант унес наши пустые миски и бутылки, в ресторане не оставалось никого, кроме нас с Сэмом.
– И что теперь? – сказал он. – Тебе завтра на работу, а мне нет. Если, конечно, Джонасу не поплохеет, что, как мы знаем, маловероятно.
Очень хотелось взять его за руку и повести в бар возле парка, где теплое пиво, а на стенах – граффити и конденсат; мы по очереди бросали бы четвертаки в музыкальный автомат, находили бы песни, которые нравятся обоим, и обсуждали бы их смысл.
– Честно говоря, мне пора спать, – сказала я.
Брови Сэма слегка приподнялись.
– Без проблем, – невозмутимо ответил он. – Провожу тебя до дома.
В ту ночь я долго не могла заснуть. Под вой сирен, доносившийся с Авеню А, я представляла прошлый вечер в виде призмы и придирчиво изучала каждую грань, пытаясь отыскать оброненные Сэмом крупицы информации о себе самом, своем послужном списке и планах на жизнь (хвастовство – неизменное топливо первых нью-йоркских свиданий). Но ничего не обнаружила. Да и вопросы, которые он задавал, отличались от среднестатистических: его интересовали мои мысли и чувства, а не мои достижения.
Проспав всего пару часов, я проснулась на рассвете. Сгоняла за кофе в ближайшую кофейню и стала готовиться к предстоящему дню. Если бы я написала Сэму, чтобы поблагодарить за ужин, то спустя много-много часов – или даже дней – он бы ответил. Его ответ наверняка прилетел бы со скоростью почтового голубя – так уж здесь принято; все мы так делали. Возможно, он даже предложил бы встретиться еще раз, хотя вряд ли. Скорее всего, прислал бы дежурную отписку, – естественно, не требующую ответной реакции.
Каким бы нетипичным ни казалось его поведение вчера вечером, какие бы нюансы к его образу оно ни добавляло, я точно не была единственной, с кем он встречается, – так что придется уступить место другим. И все же я почему-то вздохнула, не получив от него сообщения. «Тебе это не нужно, – напомнила я себе. – Куда лучше быть одной».
Когда я открыла дверь и вышла на улицу, небо сияло безупречной синевой. Мысленно вернувшись на десять часов назад, я вспомнила, как Сэм говорил: «Опиши мне свой обычный день – во сколько ты встаешь? Во сколько идешь на работу?»
Мелодия рингтона успела проиграть два раза, прежде чем я осознала, что звонит мой мобильник. «Восемь утра, значит, это кто-то из Англии; наверное, Мира или мама», – подумала я. Однако на экране высветился номер Сэма.
– Привет! – сказал он. – На работу идешь, угадал?
– Да.
– Между прочим, я отлично провел вчера время.
– Спасибо. Я тоже.
– А еще хотел спросить: что ты делаешь в воскресенье после обеда? Есть одно местечко, где я люблю бывать, – с крутыми диджеями, такос и сангрией – думаю, тебе бы понравилось. Пойдем?
– Конечно! – ответила я, удивляясь собственной прыткости. Оставалось надеяться, что это его не отпугнет и что Джесс простит меня за пропущенный совместный ужин.
Завернув за угол, я натыкаюсь на мамочку, с которой мы вместе ходили на курсы подготовки к родам. Она живет по соседству; раньше я всегда делала вид, что не замечаю ее, но на этот раз мне не отвертеться. Заглянув друг к другу в коляски и обменявшись дежурными любезностями, мы надолго замолкаем.
– Слушай, если тебе когда-нибудь понадобится передышка, я с удовольствием посижу с Эшем часок-другой, – говорит вдруг она. – Можешь оставить его у меня и сходить на прогулку или просто вздремнуть.
Наверняка ее смутил мой вид – возможно, я выгляжу безумной. Безумной, опустошенной и доведенной до отчаяния. Мне казалось, я играю свою роль вполне убедительно, но в какой-то момент маска слетела, и обман раскрылся.
