– Понимаете, я… мне это просто не дано, – говорю я. – У меня не получается.
– Что вам не дано? Что именно не получается?
– Быть ему матерью. Я не чувствую… того, что
Она не спешит заполнить возникшую паузу. Меня охватывает смешанное чувство облегчения и стыда. Я сказала достаточно – на этом можно и остановиться; однако моя исповедь продолжается:
– Я думала, когда он родится, меня накроет волной всепоглощающей любви и радости, но я ничего не чувствую. Тогда я решила, что нужно просто подождать, и все придет, но оно не пришло. Глядя на других женщин с малышами, на
– Любовь сразу видно, – говорит она ровным голосом. (
– Правда?
– Поймите, чувства не всегда возникают мгновенно. Порой нужно дать им время.
Мне трудно судить, насколько искренни ее слова; мы недостаточно хорошо знакомы.
– Думаете я не старалась? Еще как старалась! – говорю я, и это звучит как слабая попытка нерадивой студентки оправдаться за проваленную контрольную. – Убеждала себя, как он мне дорог; перепробовала все, что только можно, чтобы хоть что-то почувствовать. Ничего не сработало.
Она передает мне Эша. Я удивлена, что она доверяет мне ребенка после такого признания. Он хватает меня за палец.
– Стиви, взгляните на него: здоровый, довольный малыш. Любо-дорого посмотреть! Возможно, вы этого и не чувствуете, но вы отлично справляетесь.
– Без меня ему было бы лучше, – говорю я. – Он был бы счастливее с другой матерью. Сто процентов! Я не могу дать ему то, в чем он нуждается.
– Не правда, Стиви! Вы его мать, и нуждается он именно в вас.
Ощущая в руках напряженное тельце Эша, я вдруг ужасаюсь, сколько всего наговорила практически незнакомой женщине. Я его предала. Она, конечно, мягко стелет, но, едва выйдя за дверь, наверняка позвонит кому следует, и его заберут. Что ж, тем лучше для него. Только будет ли это лучше для меня?
– Вы уж простите, – бормочу я, – я вовсе не для того вас позвала, чтобы вывалить все это…
– Знаю, – отвечает она, – и рада, что вы со мной поделились. Не корите себя – у каждой матери случаются эпизоды послеродовой депрессии в том или ином виде. Они могут продлиться и день, и неделю, и дольше. Я и сама через это прошла.
– Все из-за бессонных ночей – слишком много их накопилось. В остальном я чувствую себя вполне неплохо.
– Не сомневаюсь. Но все-таки вам стоит к кому-нибудь обратиться. К хорошему специалисту. Который каждый день помогает женщинам с похожими проблемами.
– Мне это не нужно. Правда! Я просто устала. Наговорила всякой ерунды… И кто меня за язык тянул?
– Вам нечего стыдиться, моя дорогая; со временем станет легче – вы только продолжайте об этом говорить. Например, с вашей сестрой в Америке, которая связывалась со мной тогда. Вы ей что-нибудь рассказывали?
– Я бы не хотела беспокоить Джесс…
– Тогда вашей маме или другу, – кому-то, с кем поддерживаете общение.
– Да, у меня есть друг в Нью-Йорке. Мы с ним говорили недели две назад.
– Вот и славно. Утром я дам вам парочку телефонов проверенных специалистов. Ну а пока главное – хорошенько выспаться. Так что давайте-ка баиньки!
– Ладно, – лепечу я еле слышно, поднимаясь со стула и передавая ей Эша.
Итак, джинн выпущен из бутылки. Я почти физически чувствую, как мое признание висит в воздухе, и назад его уже не запихнуть.
Мама неторопливо выплыла в зону прибытия, волоча за собой чемодан, обмотанный красно-зеленым багажным ремнем. На руке у нее висела потертая серая сумочка, которую я помнила еще со школы.
– Она выглядит совсем как старушка! – шепнула я Джесс.
Вот и наступил момент, о котором я столько слышала, – когда детям приходит пора заботиться о родителях. Я не была готова к такому повороту событий. Одно дело, если тебе и самой уже под пятьдесят, как Джесс, – тогда это вполне естественно. И совсем другое дело, когда тебе нет и сорока. Вопиющая несправедливость!
Мы помахали ей и крикнули: «Мама! Мы здесь!»
Мне вдруг захотелось спросить у Джесс: «Когда ты в последний раз ее видела? Когда ты в последний раз видела родную мать?» Но я промолчала. Джесс говорила, что они пишут друг другу и регулярно созваниваются. Однако, насколько мне было известно, сестра никогда не летала в Англию после переезда; лет десять прошло, не меньше!
– Ты собираешься знакомить ее с Сэмом? – спросила меня Джесс.
Я покачала головой:
– Нет, конечно! Мы только-только начали встречаться.
Вскоре мы уже мчали по Бруклинскому мосту; опустив стекло, мама приглаживала пальцами седой ежик волос. Она подстриглась полгода назад: «Так гораздо удобнее! Мне теперь даже фен не нужен». В те мгновения, с раскрытым от восторга ртом, она напоминала ребенка.
