– Ладно, в пять месяцев. Раньше никак. Хотя, может, я и не буду узнавать. Некоторые мои знакомые говорили, что и так были уверены, кто у них родится, – безо всяких УЗИ. Тем более что у меня все – или почти все – «девчачьи» признаки.
– Я смотрю, ты их коллекционируешь.
– Дело не только в приметах. Понимаешь, я просто маткой чувствую, что права.
– И твоя матка говорит тебе, что будет девочка? Ну ты даешь! Я бы скорее ожидал услышать такой антинаучный бред от Дженны…
– Кстати, как там Дженна? – спросила я, радуясь возможности сменить тему.
– Так же. Встретила пару недель назад симпатичного парня на Сент-Маркс-плейс[36]. Он нес в руках стул.
– Какой еще стул?
– Понятия не имею. Они проболтали минут тридцать. Он взял ее номер.
– Звучит многообещающе.
– Он так и не позвонил.
– Ой…
– А ты в Лондоне знакомишься с парнями на улице?
– Никогда.
Дорога за окном была тихой и пустынной. Заметив меня, женщина в квартире напротив задернула занавески.
– У тебя уже появился беременный животик? Можно посмотреть? Давай созвонимся по Скайпу, и ты мне покажешь.
– А как же «Чужой»?
– Психотерапия творит чудеса.
– Да, живот уже немного заметен. Я пока маскирую его под мешковатыми свитерами.
– Послушай, Стиви, мне, конечно, очень лестно быть единственным носителем столь ценной информации, но держать это в секрете все труднее. Может, пора рассказать другим о «бусинке», «фасолинке», «авокадо» или кто там она – тьфу ты, поверить не могу, что произнес это слово – у тебя сейчас? Например, Мире? Джесс? Ребекке? Твоей маме, в конце концов?
Меня полностью устраивало, что кроме нас с Нейтаном никто не знает. Я не хотела привлекать к ней внимание – к нам обеим.
– Между прочим, на днях я столкнулся с Джесс, – вспомнил Нейтан. – Она была очень мила. Спросила, говорил ли я с тобой, и я соврал, что нет. А она сказала, что постоянно по тебе скучает.
– У нас с ней всю жизнь так.
– Может, она экстрасенс? Может, она уже знает? В общем, ты должна ей перезвонить. Ну же, Стиви! Пора ей рассказать. Прямо на этой неделе, обещаешь?
После того разговора летним вечером, за несколько недель до моего отъезда из Нью-Йорка, когда я посвятила Джесс в планы насчет ребенка, эта тема больше не всплывала – ее будто смыло невидимой волной, вместе с осколками выроненного бокала.
Когда я говорила с ней уже из Лондона, то никогда не упоминала, что вкалываю себе в бедра стимулирующие овуляцию препараты. Не знаю, по какой именно причине я не могла рассказать обо всем Джесс, – знаю только, что ей вряд ли хотелось бы это слышать.
На экране появилось ее лицо.
– Джесс!
В Нью-Йорке сегодня солнечно.
– Какой приятный сюрприз! – сказала она. За спиной у нее высились коринфские колонны Бруклинского музея. – А я сейчас встречаюсь с Мики.
– Как она поживает?
– Хорошо. Через пару недель поедем с ней смотреть колледжи.
– Здорово! Передавай ей привет.
– Ты и сама можешь передать. Она как раз подошла. Кстати, мы тоже собирались тебе звонить. Мики хочет изучать историю искусств, так что ей бы пригодились твои советы.
Последний раз я видела Мики, когда та была прыщавым закомплексованным подростком. Теперь ее кожа очистилась, голос звучал уверенно; она стояла с прямой спиной, лишь на пару дюймов уступая в росте Джесс, и смело встречала мой взгляд.
– Джесс, – начала было я, немного поболтав с Мики, – мне нужно тебе кое-что сказать.
Вопреки своему обещанию Джесс так и не перезвонила, когда они вышли из музея. На следующий день я отправила ей сообщение, но она не ответила. В тот же вечер я попыталась снова. «Прости, С., – написала она. – Перезвони мне завтра. Не терпится услышать твою новость!»
Возможно, она думала, что, если продолжит игнорировать мои звонки, ребенок рассосется сам собой, – вернется обратно в яичники, словно видеоролик о природе, воспроизведенный в обратном порядке. Потому что к тому моменту наверняка уже обо всем догадалась.
Было бы неправильно сообщить начальнику раньше, чем родной сестре; даже я это понимала, а Лекс собирался прилететь в Лондон уже на той неделе. Набрав ее номер еще раз, а потом еще раз, но так и не дождавшись ответа, я отправила сообщение. Она не оставила мне выбора.
Джесс! Я пыталась с тобой связаться. Хотела тебе сказать, что беременна. Срок в конце октября. Перезвони, когда сможешь.
Под сообщением появилась вторая галочка, и вскоре обе у меня на глазах окрасились в голубой.
Нейтан вытащил из кармана ключ и, макнув его в пластиковый пакетик с зиппером, нюхнул.
– Нейтан! Серьезно? – удивилась я.
Он пожал плечами.
– В туалет слишком длинная очередь.
Я обвела взглядом переполненный танцпол. Никто не заметил. Он передал пакетик с ключом мне.
– Сегодня же только вторник, – сказала я.
– А кто говорил, что не собирается заводить серьезных отношений?
– Ну ладно, – вздохнула я.
