– Да. Официантка с магическим мышлением, которая чуяла вечеринку за три квартала.
– С такой подругой не соскучишься!
– С ней и правда было весело – как и с остальными новыми знакомыми. Уж не знаю, чем я им так приглянулась. Возможно, они видели во мне забавную, слегка распутную, но внешне такую правильную британку, потерянную во всех смыслах этого слова. Но я чувствовала себя лучше, шатаясь каждый вечер по барам и танцуя в ночных клубах.
Мне вдруг представилось ее лицо в пульсирующих лучах стробоскопа.
– В эти минуты я забывала о прошлом, – продолжала Джесс. – Впервые в жизни я смогла выбросить его из головы.
– Тогда у тебя и начались проблемы с алкоголем?
– Не совсем. Тогда я вела типичный для нью-йоркской молодежи образ жизни – это не значит, что я стаканами глушила неразбавленную водку. Много работала, несмотря на жесткие похмелья и загулы по выходным. Говорила себе, что смогу остановиться в любой момент. Но пока не видела в этом смысла – мне нравилась такая жизнь.
Однако вскоре ситуация вышла из-под контроля. Едва проснувшись, Джесс уже хотела выпить. Ей удавалось сдерживаться до обеденного перерыва; потом она шла в какой-нибудь ресторан на безопасном удалении от офиса и опустошала бутылку вина, поклевав для очистки совести салат.
– Я была все время раздраженная и уставшая, – рассказывала она. – Засыпала на совещаниях. Как-то раз парень, с которым я тогда встречалась, остался на ночь; а утром, пока я блевала в туалете, молча сбежал, хлопнув дверью. Больше я его не видела.
– И тогда ты решила бросить?
– Наоборот, тогда у меня появилась уважительная причина продолжать. Алкоголь стал моим анестетиком.
– А друзья? Неужели никто из них не пытался тебя остановить?
– Наверное, они не догадывались, что все зашло настолько далеко, – ответила Джесс.
Я подумала, что тоже, возможно, не догадалась бы. Алкоголь был так плотно вплетен в мою социальную жизнь, что я не представляла себя без него.
– Так что в итоге случилось? Почему ты все-таки завязала?
И Джесс объяснила. Однажды июльским вечером, через год с небольшим после переезда в Нью-Йорк, она пришла домой, чтобы принять душ, переодеться и выпить немного водки. Совсем чуть-чуть, для настроения, – опять выдался тяжелый день.
– По дороге к лифту я решила проверить почтовый ящик, на который давно не обращала внимания. Я даже не могла вспомнить, когда в последний раз вставляла меленький ключик в замочную скважину. Ящик оказался настолько переполнен, что мне не сразу удалось открыть дверцу. Среди лавины неоплаченных счетов, меню пиццерий и памфлетов с рекламой медицинской страховки затесались три письма, отправленных авиапочтой. В таких письмах есть что-то волшебное; они почти ничего не весят, но кажутся живыми. Я взяла их в руки, увидела твой круглый почерк с завитками над «й», и в душе у меня что-то перевернулось…
Уезжая в Нью-Йорк, Джесс обещала писать мне и поначалу действительно писала каждую неделю. Но в последние несколько месяцев ее разум был настолько затуманен алкоголем, что ни для чего другого не оставалось места.
– Я не написала тебе ни разу, ни единого письма, – вздохнула она. – Мне было так стыдно. Как я могла тебя подвести! А потом вспомнила, какое число на календаре, и поняла, что забыла про твой день рождения. Это меня окончательно отрезвило. Я бросила пить в тот же день.
Джесс взглянула на меня – впервые после того, как начала свой рассказ. Ее глаза, зеленые как виноградины, смотрели прямо в мои.
– Вот так, Стиви. Ты меня спасла.
Я попыталась мысленно соотнести сидящую напротив женщину с той, которую она только что описала. Интересно, какой она была, когда пьянела? Буйной? Может, горланила песни, сквернословила и громко хохотала?
– Ты поддерживаешь отношения с теми друзьями? – спросила я.
– Нет. Я оборвала с ними все связи, иначе было нельзя. Сменила несколько работ, познакомилась с новыми людьми. А спустя еще пару лет – с Лексом и его компанией. Нью-Йорк – настоящий круговорот людей; при желании можно запросто стать кем-то другим.
Однако город изо всех сил пытался снова утянуть ее на дно: гуляя по улицам Ист-Виллидж, Нижнего Ист-Сайда или Сохо, она на каждом шагу натыкалась на заведения, где прежде выпивала. Они призывно подмигивали неоновыми вывесками, манили широко распахнутыми окнами, из которых веяло уютным теплом, – но постепенно, одно за другим, тоже начали превращаться во что-то другое. Пивной бар уступил место жилому комплексу; ночной клуб стал магазином одежды.
Я спросила, не тянет ли ее иногда выпить – разве она не пила со мной пиво вчера вечером? Покачав головой, Джесс ответила, что вылила его в песок, пока я не видела. Хотя порой у нее возникает такое желание. Алкогольная зависимость сродни тоске, что таится во мраке плохого дня и сиянии хорошего; с ней просто свыкаешься. Джесс использовала различные стратегии борьбы: йога, работа… Обычно это срабатывало. А если желание выпить становилось невыносимым, шла на собрание анонимных алкоголиков.
