– Я бы не хотела быть привязанной к одному месту на все выходные и праздники. Мне больше нравится разнообразие: Норт-Форк[39] на северном побережье Лонг-Айленда – у меня там друзья. Шелтер-Айленд[40], Амагансетт. Ну и, конечно, более удаленные туристические направления. Не хотела бы чувствовать вину, покупая авиабилет. К тому же я сейчас не представляю жизни вне города. Когда хотя бы ненадолго оказываюсь слишком далеко от станции метро, сразу начинаю нервничать.
– Понятно.
– Какие планы на сегодня?
– Для начала можно выпить пива на пляже и полюбоваться закатом, а потом я приготовлю ужин. Что-нибудь простое, без изысков. Я взяла все необходимое для барбекю.
– Просто идеально! – сказала она. – Оставим рестораны для Манхэттена. Куда приятнее поесть в домашней обстановке. Стиви?
– Да?
– Спасибо за эту поездку.
Расположившись на террасе, мы ели жаренную на углях курицу и запеченный в золе картофель.
– Прости, Джесс, – виновато вздохнула я. – После переезда в Нью-Йорк я совсем разучилась готовить. С тобой тоже так было?
– А я никогда и не умела. – Джесс улыбнулась и посмотрела на небо, где уже начали мерцать первые звезды. – Здесь настоящий рай! – сказала она.
– Налить тебе вина? – предложила я. После выпитого на берегу пива она больше не проявляла интереса к алкогольным напиткам.
Она покачала головой.
– Я пас. Если честно, неделя выдалась тяжелая, хотя сегодняшний вечер был просто идеальным… Пойду-ка спать; а то на завтра сил не останется.
– Спать? Еще только десять!
– Знаю. Я всегда ложусь рано – мне ведь приходится вставать ни свет ни заря.
– Ну ладно. Хорошо тебе выспаться.
Странно… Джесс вроде хотела, чтобы мы проводили больше времени вместе; так почему она вечно отстраняется? Почему вечно куда-то уходит?
После того как мы пожелали друг другу спокойной ночи, я налила бокал вина и вышла на террасу. А потом долго сидела, слушая дыхание волн и размышляя о том, что отношения между людьми не бывают линейными; им тоже свойственны приливы и отливы.
Когда утром я зашла на кухню, Джесс уже была там – выжимала половую тряпку.
– Ничего себе! Во сколько же ты встала? – удивилась я.
– Я всегда просыпаюсь в шесть, – сказала она. – Не переживай, я люблю делать уборку. Очень медитативное занятие.
Я забрала у нее тряпку.
– Лучше пойдем прогуляемся.
Мы шли вдоль отвесного берега по направлению к пляжу. Был отлив; безмятежная морская гладь сверкала вдали, тропинка извивалась то вверх, то вниз, а легкий ветерок теребил росшую по обеим сторонам траву.
– Знакомое место! – сказала Джесс. – Кажется, я когда-то бегала по этой тропинке.
– А на волнах не сёрфила?
– Пыталась. Взяла напрокат огромную доску размером со шлюпку и поплавала на ней немного. Затем меня пару раз шарахнуло по голове, когда я пробовала поймать волну, и я решила, что это не мое. Куда лучше сидеть на пляже с книжкой.
– Ты как будто про меня рассказываешь! Сама идея сёрфинга мне нравится; но вот на практике все оказалось не так радужно.
Внезапно впереди мелькнуло рыжевато-коричневое пятно, и мы обе вскрикнули, а Джесс даже схватила меня за руку, но это был всего лишь олень, поспешно скрывшийся в зарослях кустарника. Переглянувшись, мы разом рассмеялись.
– Я чуть не умерла от страха! – сказала Джесс.
– Я тоже. И хотя уже видела здесь оленей, всякий раз удивляюсь. Нечасто встретишь дикое животное совсем недалеко от города.
Возможно, тот эпизод нас сблизил; уже дома, скидывая кроссовки, пока Джесс, присев на корточки, аккуратно расшнуровывала свои, я вдруг неожиданно для себя спросила, когда она в последний раз говорила с Ребеккой. И, не дождавшись ответа, добавила:
– Тебе она тоже постоянно задает вопросы о личной жизни?
Может, теперь мне удастся вернуться к разговору о детях, который почти состоялся однажды, когда Мира забеременела дочкой…
– Мне – каждый раз! – продолжала я. – Ребекка просто зациклилась на брачной теме! Такое ощущение, что в ее идеальной картине мира все должны создавать пары и «жить долго и счастливо, пока смерть не разлучит». По-моему, она просто ищет подтверждения правильности своих решений.
– Мы давно с ней не созванивались, – ответила наконец Джесс. – Но нет, меня она ни о чем таком не спрашивает.
– О чем же вы тогда говорите? Когда это все-таки случается.
– Ну не знаю… Наверное, о ее детях.
– А о маме с папой?
– И о них, конечно, тоже.
– Вы вообще когда-нибудь нормально общались?
– Ты про нас с Ребеккой?
– Да.
– В детстве мы были довольно дружны. Хотя и ссорились иногда, как все сестры.
– Из-за чего?
– Кому достался больший кусок торта, чья очередь мыть посуду…
– Со стороны всегда казалось, что вы друг друга терпеть не можете.
В памяти вдруг ожило воспоминание об одном Рождестве; мне тогда было года четыре. Я хотела, чтобы кто-нибудь помог мне написать письмо Санте, но Джесс занималась уроками, и я пошла в комнату Ребекки. Она валялась на кровати в джинсах-варенках и бархатной толстовке; рядом оглушительно ревел магнитофон. При виде меня сестра рассвирепела.
