Тише полностью

– Не стоило переживать, – ответила я. – Ты же знала, что я с Сэмом. Значит, со мной все хорошо!

И Джесс улыбнулась.

– Вы точно не против приютить меня на диване в гостиной? – спросила она. – Не хочу вас стеснять. Несколько друзей из пригорода предлагали пожить у них.

– Мы будем рады, если ты останешься, – да, Сэм?

– Конечно, Джесс! Оставайся сколько захочешь.

Целых шесть дней мы жили втроем: по очереди ходили за продуктами и готовили, ездили в гости к родителям Сэма в Квинсе, помогали с благотворительными акциями в нашем клубе, волонтерили во временных убежищах. Всякий раз, отправляясь из Бруклина в Манхэттен после заката, мы видели, что остров разделен надвое: вся часть от Нижнего Манхэттена до центра была погружена во тьму, а кварталы, расположенные выше, сияли яркими огнями.

Первое время я пристально следила за Джесс, но вскоре успокоилась. Похоже, она была довольна, что осталась с нами; ей нравились супы и острые тушеные блюда, которые Сэм готовил по рецепту своей бабушки; а нам нравилось, когда она рядом. Словно фея чистоты в резиновых перчатках, Джесс драила все поверхности, возвращала на полки разбросанные книги, раскладывала одежду по шкафам.

– Это вам спасибо, что приютили и терпите мое общество, – сказала она в ответ на благодарности. Теперь, когда я чуть больше знала о прошлом Джесс, у меня возникло подозрение, что одержимость чистотой и порядком была лишь способом борьбы с царившим в ее жизни хаосом.

На второй или третий вечер Джесс посетовала, что ей не хватает привычных занятий йогой.

– Дело даже не в физической нагрузке, – уточнила она, – а в возможности замедлиться, ощутить себя в моменте.

Мы обе рассмеялись – это прозвучало так по-американски.

– Ты можешь представить, чтобы мы произнесли нечто подобное дома? – сказала я. – Да и вообще представить йогу у нас на ферме? И посмотри на нас сейчас: сидим в бруклинском лофте и обсуждаем благотворное влияние аштанги[42] на организм. Интересно, как бы отреагировала мама?

– Тогда почему бы нам не пойти еще дальше и действительно не заняться аштангой в бруклинском лофте? – предложила Джесс.

Мы отодвинули диван и кофейный столик к стене, чтобы на полу хватило места для троих – это оказалось не так-то просто, поскольку все мы были довольно высокими. В итоге Джесс вела урок со своего коврика в одном конце комнаты, а мы с Сэмом расположились на полотенцах в противоположном.

– Сэм, а у тебя отлично получается, – похвалила его Джесс после занятия, и Сэм признал, что когда-то «очень плотно» занимался йогой. – Наверняка еще и с инструкторшей встречался, – сказала Джесс и подмигнула.

Сэм заметно смутился.

– Не волнуйся, я знаю, что у тебя были девушки и до меня, – улыбнулась я.

Тем не менее сердце вдруг обожгло ревностью. Жизнь в очередной раз недвусмысленно дала понять, что ничто не вечно; и не стоит врать самой себе, доказывая, что это не так. «Тебе ведь нужно совсем другое», – пронеслось в голове.

Вечером, когда Джесс отправилась спать, а я открыла бутылку вина, Сэм завел разговор о бывших.

– А мы и правда никогда не говорили о прошлых отношениях, – сказал он.

Я пожала плечами.

– Не вижу в этом смысла.

– Понял. Но если вдруг захочешь спросить меня о чем-нибудь таком, я с удовольствием отвечу на любой вопрос.

– Спасибо, Сэм. Могу сказать то же самое о себе.

Он был прав: странно, что мы никогда не делились друг с другом этой частью своей жизни. Я вдохнула поглубже. Почему бы не рассказать ему? В конце концов, та история давно в прошлом.

– Когда-то мне разбили сердце, – сказала я. – Человек, которым я дорожила, повел себя как последний козел. Подозреваю, еще и врал напропалую.

– Ох, Стиви. Мне так жаль. – Он нежно обнял меня. – Я бы никогда не причинил тебе боль. Надеюсь, ты это знаешь.

Не стоит давать таких обещаний, мысленно ответила я.

Уже лежа в кровати, я все думала, правильно ли поступила, рассказав Сэму о своем прошлом, обнажив душу. «Меня отвергли, потому что я недостойна любви», – не это ли прозвучало в моих словах? К тому же он ничего не рассказал о себе в ответ…» Когда Сэм протянул руку и коснулся моего плеча, я сделала вид, что сплю.

На седьмой день подача электричества в Нижнем Манхэттене возобновилась. Перейдя по мосту, мы с Джесс пешком отправились по домам, рассуждая о том, что нет худа без добра, и вспоминая проведенное вместе время; попрощавшись у границы Нижнего Ист-Сайда, мы разошлись в разные стороны. Я слила воду, которую Сэм набрал в ванну еще до урагана, и убрала свечи в кухонный шкаф.

– Я скучаю, – сказал он, позвонив мне чуть позже. Я тоже по нему скучала, но что-то заставило меня промолчать.