Одного, впрочем, папа Элайн не объявила: в булле не содержалось другой резолюции, предложенной вице-папой Ватанабе.
— Если уж мы собираемся долбануть Бирманскую Империю, — опустив очи долу, сказала Ватанабе, — почему бы тогда «нечаянно» не отправить сладкий гостинец и этим засранцам из БКР?
Так что вскоре надземный взрыв мощностью в одну мегатонну сровнял с землей Бангкок, а второй «Михаил-Архангел» угодил в предместья Почефструма, что в Бурской Коммунистической Республике. Не имело большого значения, что изначально ракета летела на Йоханнесбург.
Итак, ПМВ, как ее вскоре стали называть, раскачивалась взаимными упреками, а все тем временем ожидали, когда же одно из государств разродится той тем, что на салютах и фейерверках известно как «коронный номер». Номер этот должен был заключаться в запуске плотной волны ракет, нацеленных на укрепленные позиции, населенные пункты и источники природных ресурсов, а затем последовало бы бактериологическое оружие. В самом начале войны наций, религий, политических партий и прочих клубов по интересам, способных на подобные номера, насчитывалось ровно пятьдесят восемь.
Однако, вопреки ожиданиям, бомбы все продолжали падать в темпе одна штука в неделю. Поначалу заварушка развивалась по принципу «каждый за себя». Но уже через три месяца стали образовываться союзы — причем удивительно традиционные. В выпусках новостей одну сторону стали именовать капиталистическими свиньями, а другую — коммунистическими крысами. Нормандцы и бирманцы, как ни странно, в конце концов оказались на одной стороне, в то время как Ватикан — на другой. Появились еще и дебоширы — по крайней мере, так их окрестили репортеры — которые время от времени высовывались и давали тому или другому гиганту по яйцам. Но в целом война вскоре стала напоминать ту забаву, что так полюбилась русским во время Первой Атомной. Налимонившись водки, два коммуниста принимались хлестать друг друга по мордасам, пока один из них не падал.
Рекорд такого поединка был установлен в 1931 году, когда товарищи мордовали друг друга в течение тридцати часов. Рекорд этот так никто и не побил.
При средних темпах в одну пятимегатонную бомбу в неделю — примерно по килотонне в минуту — ядерных запасов Земли, по самым скромным прикидкам, хватило бы еще лет на восемьсот.
Конел Рей по прозвищу Овод принадлежал к капиталистическим свиньям. Как и его приятели, он мало об этом задумывался, но когда задумывался, то предпочитал воображать себя канадской грудинкой.
Как гражданину Канадского Доминиона, старейшего земного государства, Конелу не грозила опасность призыва в армию. Меньше, чем большинству землян, ему грозила и перспектива обращения в пар. Во-первых, ни одно государство уже не было всерьез занято формированием армий.
Война не требовала крупной рабочей силы. А на Доминион была сброшена всего одна бомба. Она разнесла Эдмонтон, и для Конела это выразилось только в том, что команда эдмонтонских «Нефтяников» прекратила свое участие в чемпионате Канадской Хоккейной Лиги.
Тот факт, что в свое время Канада была государством куда более крупным, Конелу сообщить никто не удосужился. Впрочем, если б и удосужился, Конел вряд ли заинтересовался бы этим настолько, чтобы запомнить. Канада выжила путем капитуляции. Первым откололся Квебек, за ним последовала Британская Колумбия. Она стала частью Нормандских Земель, штат Онтарио обрел независимость, Приморские земли с юга поглотила ВКК, а большей частью Южной Манитобы и Саскачевана завладела «Дженерал Протеин», корпорация-государство. В итоге Канада съежилась до западных берегов Гудзонова залива и подножия Скалистых гор. Столицей ее стал Йеллоунайф. Конел жил в предместьях Форт-Релайанса, в городишке под названием Артиллери-Лейк. Население Форт-Релайанса составляло пять миллионов.
С самого детства Конелом владели две страсти — хоккей и комиксы. Толстый и неуклюжий, в хоккей он играл на редкость паршиво. Когда два капитана набирали себе команды, он неизменно оставался последним. Дальше его обязательно ставили на ворота — из тех соображений, что хоть он и мешок с дерьмом, зато по нему очень сложно промахнуться.
В день его четырнадцатилетия один хулиган влепил имениннику снежком по физиономии, и у Конела появилась третья страсть: бодибилдинг. К несказанному удивлению его самого и всех окружающих, это занятие как нельзя лучше ему подошло. К шестнадцати годам Конела впору было объявлять мистером Канада. В подлинном стиле Чарльза Атласа, он разыскал того самого хулигана и запихал его в прорубь на местном озерце, после чего новоявленного моржа никто в округе не видел.
В переводе с кельтского имя Конел означало «высокий и могучий». Конел начал понимать, что мама подобрала ему очень подходящее имя, хотя росту в нем было всего метр семьдесят. Кроме того, в наследстве миссис Рей оказалось нечто, обеспечившее Конелу, когда он об этом узнал, его четвертую страсть.
