И опять не было времени подумать, ибо бомбадули по-прежнему висели у него на хвосте и стреляли.
— A-а, ч-черт, — проревел Конел. — Вот теперь достали! — Точнее было не сказать. Конела охватила дикая ярость, и ему уже на все было наплевать. Тогда, почти не думая, что делает, он тормознул, по-прежнему изо всех сил виляя, и пошел вверх, пока не решил, что хватит. Затем он снова прибавил ходу, до упора вдавливая рычаг управления.
На мгновение они оказались в невесомости, затем перегрузки стали все плотнее притягивать их к ремням. Теперь «стрекоза» летела прямо к земле. Пять g, шесть, семь. Десять g — и их лица побагровели. Земля же тем временем с мучительной неспешностью вращалась под ними. Снаружи стонало крыло, а внутри Конел все прикидывал, не слишком ли круто он срезал. Внешнюю петлю плотнее было просто не сделать. Оставалось только надеяться, что бомбадули следуют позади, и еще — что вскоре он увидит небо.
Небо Конел увидел сквозь пол. Затем оно стало расти. Мелькнула смутная мысль, что позади послышались два взрыва, и Конел даже сумел улыбнуться, хотя мысли ползли как улитки. Если он все сделал правильно, то два бомбадуля только что вспахали носом пустыню.
Дальше он летел аккурат кверху дном. Песок был так близко, что казалось — протяни руку и коснешься.
С предельной осторожностью Конел стал подниматься, пока не счел, что ему хватит места для обратного переворота. Он успел взглянуть на Искру. Та изрядно позеленела. Будь у него время, Конел чувствовал бы себя точно так же, но крыло уже дребезжало ему в самое ухо. Он медленно поднялся до одного километра, трижды сбавляя ход, как только левое крыло начинало колыхаться. Небольшой самолетик стал напоминать автомобиль, который потряхивает на ухабистой дороге. Снова взглянув на крыло, Конел заметил, что оно уже держится на одном тонком кронштейне, — и вырубил мотор. В мертвой тишине они ползли по воздуху.
— Прыгаем! — скомандовал Конел и стал следить, как Искра справляется с дверцей. Девушка забыла, где кнопка снятия ремней безопасности, так что Конел сам шлепнул по ней, вытолкнул Искру с сиденья, проследил, как она толкается вверх и наружу, а потом выпрыгнул в противоположном направлении и стал падать.
Он досчитал до десяти — при цифре семь зубы застучали, ибо Конел еще никогда не парашютировался, — и дернул за кольцо. Парашют раскрылся, резко рванул Конела вверх, и пилот облегченно выдохнул, огляделся и заприметил два столбика пламени, где разбились его преследователи, а затем увидел и яркий оранжевый цветок парашюта Искры. Итак, один за пятерых.
Услышав о случившемся, Гея побагровела.
— Он подверг опасности мое дитя! — проревела она и принялась метаться взад и вперед по и без того вытоптанным землям Преисподней. Всем пришлось поспешить, чтобы убраться с дороги. Многим повезло.
— Кому это, интересно, он служит? — гремела она. — Никакого риска! Никакого риска, когда речь идет о моем младенце! Разве я неясно выразилась?
Раздались утвердительные выкрики. Болексы немедленно принялись подыскивать лучший ракурс, карабкаясь друг на друга, будто жуки в банке.
Гея подняла руку — и наступила мертвая тишина, если не считать жужжания камер. Богиня сжала кулак размером с товарный вагон, и молния обрушилась с неба, облекая богиню пурпурным ореолом. С искаженным от гнева лицом Гея отвела руку назад, словно собралась бросить дротик, и действительно швырнула — только не дротик, а нечто вроде сгустка ненависти в сторону Мнемосины.
Высоко на центральном тросе с грохотом рванули топливные баки люфтмордера. Ночники и боковухи зашлись пламенем — и внезапно для себя поняли, что отправились в свои первые и последние полеты, чтобы взорваться, когда кончится горючее. Четыре бомбадуля тоже вспыхнули. Происходящее вышло ярким и шумным и очень напоминало взрыв традиционного японского пиротехнического снаряда под милым названием «Букет хризантем». Когда все закончилось, в Гее остались лишь девять боевых групп люфтмордеров.
Робин, Крис и Сирокко увидели представление, и Фея осторожно его обогнула, но на тросе уже не осталось ничего, чтобы могло их преследовать. Тогда Сирокко убрала крылья так, что они почти слились с фюзеляжем, и направилась к месту, полному черного дыма. Она продолжала вызывать Конела, но ответа не получала.
Притормозив у двух одинаковых столбов дыма, Сирокко принялась нарезать круги. Все трое страшно боялись узнать, что один из погребальных костров отмечает могилы Конела и Искры.
Наконец в небо выползла сигнальная ракета, и тремя минутами позже Сирокко уже садилась. Она еще не успела выключить мотор, когда Крис и Робин, выпрыгнув из кабины, уже спешили навстречу потерпевшим.
Конел невесть как ухитрился подвернуть лодыжку. Сирокко и в голову не приходило, что такое возможно на мягком песке. Затем она вспомнила, что так и не удосужилась провести с ним парашютные тренировки, хотя множество раз собиралась.
