Но вот на груди Геи появилась линия дырок от пуль. Богиня расхохоталась еще громче. Похоже было на то, что самолет Джонс имел по меньшей мере десяток тяжелых орудий — и все они разом заговорили, когда она подлетела вплотную. Гея была измочалена, окровавлена, растерзана от массивной головы до гигантских ступней.
И все видели, что богине это — как мертвому припарки.
Самолет пошел вверх. Километрах в трех от земли, сделавшись лишь пятнышком, он снова начал кружить.
— Все равно я тебя, Сирокко, не трону! — крикнула Гея. Затем она огляделась, нахмурилась — и повернулась посмотреть на бригадира осветителей, что висел на спинке ее изрешеченного пулями кресла.
— Надо бы вызвать вторую съемочную группу, — сказала она ему. — И отдать распоряжения команде моих гримеров. Работы предстоит много.
Бригадир ничего не ответил, и Гея еще сильнее нахмурилась. Затем она наклонила кресло и увидела, что от бригадира осталась лишь половина.
Тогда богиня зашагала прямо в огонь, выкрикивая приказы.
— Ну что ж, — наконец сказала Сирокко, немного подавленная случившимся. — А идея казалась неплохой.
Теперь уже не было и следа того дикого восторга, какой Конел и Искра испытывали во время воздушного боя с бомбадулями. Сирокко более или менее расспросила всех, следует ли ей это делать, и все более или менее согласились, что следует. Сирокко приступила к исполнению задуманного с таким напором, от которого всем, включая саму Сирокко, стало немного не по себе. Только во время последнего захода, стреляя в тварь, именующую себя Геей, Фея почувствовала, как в ней вскипает ненависть. Искушение израсходовать в этом заходе весь огневой запас и, вопреки голосу разума, надеяться, что она сможет порвать Гею в клочья, было чудовищным. Сирокко задумалась, понимают ли остальные, почему она ограничилась лишь демонстрацией силы.
Так Гею было не убить. Ее можно было сажать на атомную бомбу, обращать в пар — а она снова возродилась бы на месте убийства. Бессмертием Гея не обладала. Всего лишь сумасшедшая старуха — причем становящаяся безумнее с каждым днем. Долго ей не продержаться… еще какую-нибудь сотню тысячелетий.
А Сирокко предстояло ее убить.
Все смотрели на пылающие руины, прежде бывшие Преисподней. От былого великолепия осталось только одно строение. Несомненно, это и был тот «дворец» из золота и платины, о котором говорил Стукачок. Туда поместят Адама, — вероятно, в прочную золотую кроватку — а вместо игрушек у него будут алмазы величиной с гусиное яйцо.
— Почему ты ее совсем не вырубила? — тихо спросил Конел.
— Вы все еще не понимаете, — ответила Сирокко. — Уничтожь я дворец или убей Гею, смертеангел просто летел бы дальше, причем так низко, что Адама нам было бы не поймать. В результате мы получили бы распавшегося на куски ангела и мертвого Адама.
— Не понимаю, — признался Конел. — Она сказала — иди сюда и сражайся. Вот ты и задала ей трепку. Чего же она ожидала? Может, Гея хочет, чтобы ты высадилась на землю и схватилась с ней врукопашную?
— Конел, старина… я не знаю. Может, именно этого она и хочет. У меня такое чувство, что…
— Что? — отважился Конел.
— Она хочет, чтобы я подошла к ней с мечом в руке.
— Нет, никак не врублюсь, — пробормотал Конел. — То есть… черт возьми, но это же бред полный. Наверное, дело еще и в том, что я не могу найти нужных слов. «Честная игра» тут не годится. Но есть же в ней… что-то такое. И все-таки из того, что ты мне про нее рассказывала, я делаю вывод, что она еще больше уравняла бы шансы. Просто уверен — она оставила бы тебе хоть один.
Сирокко вздохнула.
— Я тоже так думаю. И Габи говорит… — Тут она осеклась, увидев, что Робин как-то странно на нее поглядывает. — Так или иначе, Гея не скажет мне, что именно ей нужно. Только будет вопить, чтобы я пришла и сражалась. Предполагается, что я должна догадаться сама.
Все снова притихли и оглядели поле боя. Там пали люди и невинные животные. Люди, как минимум, служили злу, если сами его не воплощали, и Сирокко не жалела, что их убила. Но радости она в этом не находила и собой не гордилась.
— Кажется, меня сейчас стошнит, — сказала Искра.
— Прости, детка, — ответила Сирокко. — Я всю дорогу немножко не в себе.
— Да не извиняйся ты! — закричала Искра, готовая вот-вот разразиться слезами. — Я хотела, чтобы ты убила их всех, до последней твари! Я наслаждалась, когда ты их убивала. Просто… просто у меня не такой крепкий желудок — вот и все. — Она всхлипнула и умоляюще взглянула на Сирокко. — И не зови меня деткой, — добавила она, направляясь в хвост самолета.
Последовало краткое напряженное молчание, которое нарушил Крис.
— Если хочешь знать мое мнение, — сказал он, — то, пожалуй, лучше б ты этого не делала. — Он встал и последовал за Искрой.
— Ну а я рада, что ты это провернула, — с жаром сказала Робин. — Хотелось бы только, чтобы ты чуть-чуть дольше постреляла в Гею. Великая Матерь, ну что за мерзкая тварь!
