Крис не знал, так ли ее на самом деле зовут. Русалка была идиоткой. Возможно, на Земле она была сверхгениальной, но Гея с ней что-то такое сделала. На лбу у нее имелась отметина — опухоль под кожей в форме перевернутого креста. Когда Крис наконец понял, что голова Русалки так же пуста, как ее глаза, он как-то коснулся опухоли. Последствия вышли самые неожиданные. Русалка рухнула на пол и принялась биться, будто в эпилептическом припадке. После внимательного — и крайне тошнотворного — осмотра Крис выяснил, что никакой это не припадок. Гея вложила в голову Русалки что-то вроде Стукачка и закоротила его на центр удовольствия. Теперь Русалка за одну только «дозу» сделала бы все, что угодно. Когда она сама трогала крест, ничего не происходило. Это должен был сделать кто-то другой. Требовалось ей это, судя по всему, примерно три раза в день. Не получая «дозы» от Криса, Русалка совалась к Адаму. А тому казалось очень забавным, когда она корчилась на полу, стонала и мастурбировала.
Так что Крису приходилось несколько раз в день доставлять Русалке удовольствие.
К счастью, у него всегда было под рукой пять-шесть кружек пива, чтобы успокоиться.
Русалкой идиотку звали по очень простой причине. Питалась она исключительно сырой рыбой. Причем вовсе не обязательно свежей. На чешую она внимания не обращала и с головами расправлялась в два счета.
Воняло от нее страшно.
Крису потребовалось некоторое время, чтобы сложить все воедино. Рыбная диета выработала условный рефлекс. Ешь рыбу — получаешь «дозу». Вскоре ничего другого Русалка уже есть не могла.
Телевидение теперь стало наполовину интерактивно. Появлялся там и сам Крис, хотя раньше он никогда не проходил мимо Геиных камер. Поначалу, как и многое в Таре, все казалось достаточно безобидным. Первый раз он появился в шоу Эбботта и Костелло. Крис заменял Костелло. Он подвергся незначительным переменам. Но, сделавшись низкорослым и кряжистым, Крис безусловно остался собой. Голос его представлял некую смесь его собственного и голоса Костелло. Адам восторгался передачей. Даже Крис порой ловил себя на том, что улыбается. Безусловный болван Костелло был все же болваном симпатичным.
Но чем дальше, тем хуже.
На очереди оказались «Лорель и Гарди». Гея играла Олли, а Крис — Стэна. Крис внимательно изучал фильмы, взвешивая все за и против. Пара комиков испытывала друг к другу привязанность. Это его встревожило. На первый взгляд Стэн казался идиотом, но на самом деле все было гораздо сложнее. А Олли без конца хвасталась, допускала кучу уморительных оплошностей… но в конце концов оказывалась доминантной личностью. Опять Гея кое-чего добилась.
Последнее время Крис стал появляться в некоторых сомнительных ролях. Не то чтобы негодяем в чистом виде, но кем-то определенно неприятным. В одной роли — названия фильма Крис не запомнил — он увидел себя избивающим Гею. И еще он заметил, что это возмутило Адама, хотя мальчик и смолчал. Да, Адам проводил черту между фантазией и реальностью… но черта эта была достаточно размытой. Кто такая Гея? Та изумительная и забавная, громадная и безобидная дама, что приходит к окну третьего этажа Тары и дарит Адаму восхитительные игрушки. Так зачем же Крису ее бить? Тут уже не имел значения ни сюжет, ни то, что Крис, немногим более двух метров ростом, едва ли был достойным противником пятнадцатиметровой Монро.
Теперь Крис уже не сомневался, что в итоге потерпит поражение. Благое, конечно, дело — рассчитывать на совесть Адама, но голос у телевидения всегда громче, чем у детской совести, которая, кроме всего прочего, просто отсутствует, пока кто-то ее не привьет. Тут Крису не давали и шанса.
Прошел год. Сирокко сказала, что до ее следующего появления могут пройти два года.
Крис не сомневался — тогда уже будет слишком поздно.
Его очень подбодрила бы весть о том, что Сирокко и ее армия уже маршируют в Гиперион. Но Гея не посчитала нужным его информировать, а других способов это узнать у Криса просто не было. Получить кое-какие намеки он мог бы от гейского телевидения. Адам спал, а Крис развалился перед телеэкраном. Фильм представлял собой сделанный в 1995 году римейк «Наполеона», причем без всяких подмен. На экране грандиозные армии маршировали к Ватерлоо.
Но Крис был уже слишком пьян, чтобы обращать на это внимание.
Марш-бросок второго дня принес еще больше выбывших из строя, чем предыдущий, хотя и был короче.
Сирокко и этого ожидала. Вероятно, все это выглядело как массовое увольнение. Она велела медикам тщательно всех обследовать и отослать обратно только самых тяжелых больных. Таких оказалось всего шестнадцать. Все остальные, когда лагерь был свернут, закинули за плечи вещмешки и отправились дальше в Япет.
Армия переправилась через две безымянные речушки, что текли к югу от гор Тихе и впадали в великое море Понт, которое составляло главную часть Япета. Мосты починены на славу. Местность была легкопроходимой.
