Наца ощущала ненависть. Почти в километре отсюда ее средняя часть в нежелании ползти вперед свилась гигантскими кольцами. А хвост вообще подался назад. Требовалось некоторое время, чтобы импульсы от галлона серого вещества, которым Наца пользовалась как мозгом, дошли до самого дальнего конца ее тела, что продолжало упорствовать в своих заблуждениях.
Конфликт в громадном теле вызвал впрыскивание кислоты в чудовищную пищеварительную полость, что могло быть достаточно болезненно, если бы кислота не вызвала громадное волнение, отчего непредсказуемо вздулись бока Нацы. Причина тому была проста: Наца недавно сожрала семьдесят восемь неповоротливых и слепых слоноподобных существ, именуемых геффалумпами, что проживали в этом мраке. Геффалумпы же эти так просто не умирали. Двадцать шесть из тех семидесяти восьми были все еще живы, а кислота им нравилась не больше, чем самой Наце.
Кислота. Гиперион. Вроде бы Робин. В Гиперион. Кислота. Робин.
Представления эти проплыли в мозгу змеи подобно бесплотным духам — сто раз, двести — и наконец она осознала — она должна ползти в Гиперион. Должна встретиться там с Робик-теплой, Робин-защитницей. Должна ползти в туннель — туда, где кислота.
Раз начав движение, Наца уже не могла остановиться. Она ввинтилась в туннель подобно самому жуткому в мировой истории фрейдистскому кошмару.
Кислоту Наца встретила гораздо позже, чем ожидала. К тому времени вопроса об остановке уже просто не стояло. Плотно зажмурив глаза, змея рассекла громадную волну. Однако сквозь прозрачные веки анаконде было прекрасно видно, как она вползает в святую святых Крона, вернейшего друга Геи.
Крон выл от ярости, боли и унижения. Нацу этот вой не остановил. Выбрав самый восточный из ведущих из залы туннелей, она сунула туда голову. В этот миг кончик ее хвоста только-только окунулся в кислоту.
Боль была адская. Наца аж побелела. Скоро ей снова сбрасывать кожу, и это помогало, но не слишком. Веки выжгло. Они вновь отрастут, но помучиться все-таки придется.
И конечно, хвост тоже болел, просто сигналы от него шли слишком медленно. Наца прорывалась все дальше во мрак лабиринта Восточного Крона — продолжала двигаться, пока не обрела уверенность, что заползла в туннель целиком. Тогда она принялась корчиться, ударяя о скалы своим чудовищным телом. Двадцать шесть еще живых геффалумпов были почти мгновенно убиты. Стой в этот момент кто-нибудь на внутренней стороне обода Геи напротив того места, где билась змея, он почувствовал бы нечто вроде землетрясения.
Но боль не прекращалась ни на секунду. Свернувшись плотным кольцом, Наца стала ждать исцеления.
«Впереди еще лишь одна зала», — подумала она.
Настроение у Крона было омерзительное. Когда ты властелин и хозяин сотни тысяч квадратных километров земли — плюс бесконечные пещеры под ней, а также, в каком-то смысле, и воздух над ней — и к тебе заявляется, быть может, один визитер за десять мириоборотов, но даже и с ним ты не слишком горишь желанием увидеться… Что ж, тогда тебя просто изводит мысль, что прямо через твой дом, будто неуправляемый товарный состав, промчалась какая-то паскудная рептилия. Это лишь усугубило горестное состояние Крона. Да, чертово колесо окончательно сходит с ума. Уже ничего толком не работает. Исчерпаны все ресурсы.
Тысячелетия Крон был верен Гее. Нет, не тысячелетия — эры! Когда случилась размолвка с Океаном, кто стоял за Гею горой? Крон — вот кто. А когда пыль осела и старина Япет взялся потирать свои несуществующие руки, будто коммунистический шпион из комикса, и нашептывать в уши Крону нежности, разве он слушал? Никоим образом. У Крона была прямая связь с небесами, и Гея сидела на своем троне, и все с колесом было в порядке.
А когда эта чокнутая Мнемосина наконец-то проснулась и начала вопить — ах ты, ох ты — насчет того, что этот паршивый песчаный червь делает с ее вонючими лесами, разве он потерял веру в Гею? Нет, не потерял.
И даже когда богиня подсунула ему эту гнусную стерву по имени Сирокко Джонс, сказав, что Джонс теперь Фея и что с ней надо быть милым и ласковым, разве он воспротивился? Нет-нет, только не добрый старина Крон. Служил ей верой и правдой, пока Джонс…
Крон оборвал мысль. Да, Гея теперь не в лучшей форме, каждому понятно, однако некоторые мысли лучше оставить недодуманными. Как знать, кто может их подслушать.
Но это уже слишком. Действительно слишком.
И нельзя сказать, чтобы Крон не видел, как надвигается все это безобразие. Он уже одиннадцать мириоборотов не выставлял своего требования! Триста тысяч галлонов чистой девяностодевятипроцентной соляной кислоты — вот все, что ему требуется, чтобы привести свой резервуар в порядок. Тут эта тварь, сказал он тогда Гее. Вроде змеи, только огромная. Она не из моих; может, она одна из твоих? Но она живет под землей и уже дважды здесь побывала, причем с каждым разом она все растет. И еще — из-за хронически понижающегося уровня кислоты сохнут мои верхние синапсы. Все время болят…
