| Who can overcome or even assist the Providence that shapes our ends, rough hew them as we may. | Кто в состоянии противоборствовать или, наоборот, содействовать провидению, которое выковывает наши судьбы, хотя мы грубо, на свой лад и пытаемся их изменить? |
| Cowperwood was now entering upon a great public career, and the various editors and public personalities of the city were watching him with interest. | Каупервуд выступал теперь на широкую арену, и многие издатели газет и прочие видные горожане с интересом наблюдали за ним. |
| Augustus M. Haguenin, a free agent with his organ, the Press, and yet not free, either, because he was harnessed to the necessity of making his paper pay, was most interested. | Особенно привлекал он к себе внимание Огастоса М. Хейгенина, независимого - если бы ему не приходилось заботиться о том, чтобы газета приносила доход, - издателя "Пресс". |
| Lacking the commanding magnetism of a man like MacDonald, he was nevertheless an honest man, well-intentioned, thoughtful, careful. | Не обладая ни авторитетом, ни обаянием старика Мак-Дональда, Хейгенин был человеком безусловно честным, благожелательным и осторожным. |
| Haguenin, ever since the outcome of Cowperwood's gas transaction, had been intensely interested in the latter's career. | Он с интересом следил за карьерой Каупервуда еще с тех пор, когда тот проводил свою первую операцию с газовыми компаниями. |
| It seemed to him that Cowperwood was probably destined to become a significant figure. | Ему казалось, что Каупервуду предстоит занять видное положение в городе. |
| Raw, glittering force, however, compounded of the cruel Machiavellianism of nature, if it be but Machiavellian, seems to exercise a profound attraction for the conventionally rooted. | Наглая, самоуверенная сила в соединении с врожденным макиавеллизмом - если это только макиавеллизм и ничего больше - имеет особую притягательность в глазах людей заурядных и ограниченных. |
| Your cautious citizen of average means, looking out through the eye of his dull world of seeming fact, is often the first to forgive or condone the grim butcheries of theory by which the strong rise. | Боязливые обыватели среднего достатка, глядя на мир сквозь тусклую пелену окружающей их обыденщины, нередко первыми готовы простить звериные методы борьбы, с помощью которых сильные достигают своей цели. |
| Haguenin, observing Cowperwood, conceived of him as a man perhaps as much sinned against as sinning, a man who would be faithful to friends, one who could be relied upon in hours of great stress. | Наблюдая за Каупервудом, Хейгенин создал себе образ незаурядного человека, столь же грешного, сколь и натерпевшегося от чужих грехов, человека, который умеет сохранять верность друзьям и на которого можно опереться в трудную минуту. |
| As it happened, the Haguenins were neighbors of the Cowperwoods, and since those days when the latter had attempted unsuccessfully to enter Chicago society this family had been as acceptable as any of those who had remained friendly. | Случайно Хейгенины оказались соседями Каупервудов. После неудачной попытки Каупервудов проникнуть в высшее чикагское общество Хейгенины оказались в числе тех, кто продолжал поддерживать с ними дружеские отношения и были, на их взгляд, не хуже других. |
| And so, when Cowperwood arrived one day at the office of the Press in a blowing snow-storm-it was just before the Christmas holidays-Haguenin was glad to see him. | И вот однажды, в сочельник, в стужу и метель, Каупервуд явился к Хейгенину в редакцию газеты "Пресс" и был принят весьма радушно. |
| "It's certainly real winter weather we're having now, isn't it?" he observed, cheerfully. | - А зима-то нынче дает себя знать! - весело приветствовал его Хейгенин. |
