Мужчина отложил на верстак стамеску, посмотрел на осунувшееся испачканное грязью лицо женщины и, как бы невзначай, спросил:
– Чаю не хотите? Я новый недавно заварил.
За чаем Тамара Семеновна поведала хозяину дома о своих странствиях, о заброшенном кладбище автомобилей. О походе за хлебушком, растянувшемся на весь день. В тепле, на небольшой уютной кухоньке ей сейчас было хорошо: исчез страх и чувство одиночества. Она могла бы часами весело рассказывать о своих приключениях этому внушающему доверие и симпатию немолодому мужчине. Подполковнику милиции в отставке по имени Николай.
– А нет ли у вас чего покрепче чая? – неожиданно для себя изрекла Тамара Семеновна, и тут же осеклась, испугавшись, не подумает ли чего дурного о ней хозяин.
Он хитро улыбнулся в ответ и полез в шкафчик.
– Вот, – сказал он, ставя на стол две высокие рюмочки и до половины наполненный графинчик с алой жидкостью. – Настоечка смородиновая.
Мужчина разлил алую жидкость в рюмочки.
– За знакомство! – поднимая тост, сказал он.
– За встречу! – ответила Тамара Семеновна, беря в руку рюмочку.
За окном громко залаяла собака.
Николай пожал плечами, поставил рюмочку на стол, направился к выходу. В дверях он, обернувшись, заметил:
– Странно, не правда ли: сейчас пес глотку дерет, а вы пришли, на вас ни разу ни тявкнул. Забавно.
Через минуту Николай вернулся c гостем, сотрудником МЧС.
У машины МЧС Тамара Семеновна задержалась, прежде чем сесть внутрь.
– Николай, спасибо вам за все, за чай…
Николай улыбнулся.
– За знакомство не выпили.
Тамара Семеновна села в машину.
– А ваше отчество, как вас?…
– Федорович, Николай Федорович, – пожимая на прощание руку женщине, сказал он.
Машина МЧС сорвалась с места и, повернув за поворот, растворилась в ночи.
– Дачный поселок? СНТ " Лесная поляна"? – уточнил МЧСовец, составляя на коленках протокол.
– Верно, – машинально ответила Тамара Семеновна, провожая мелькавшие за окном деревья… поляна.
Перед ее взглядом промелькнула надпись населенного пункта: "Ситне-Щелканово".
– Тормози! – внезапно над ухом водителя закричала женщина.
Водитель ударил по тормозам, и машина, съехав на обочину, замерла. Замерев, сидел за рулем позеленевший лицом водитель; перестав заполнять протокол, замер и главный МЧСовец.
– Мне за хлебушком, – выпрыгнув из машины, пояснила Тамара Семеновна и поспешила в магазин.
Когда она вернулась с двумя разбухшими, тяжелыми пакетами, в машине по-прежнему все было тихо, только в воздухе повис отчетливый запах валерьянки.
У калитки дома Тамары Семеновны МЧСовец быстро попрощался.
– Больше не теряйтесь, – посоветовал он, выдавил из себя подобие улыбки, и машина спешно скрылась с глаз долой.
Тамара Семеновна открыла калитку, включила свет и обомлела. Прямо перед ней стояла, оперевшись на трость, Маша, за ней маячили племянник Сергей и брат Витя, а от дома спешили дочка, внучка и зятек. Тамара Семеновна протянула Маше батон белого хлеба.
– Хлебушек, – севшим голосом сказала она.
До поздней ночи просидели они за столом. И не единожды Тамара Семеновна вспоминала, что если бы не ее поход за хлебом, они бы еще долго не смогли собраться все вместе, всей семьей.
А год спустя, по осени пошла Тамара Семеновна в лес по грибы. Вышла она к заброшенному колхозному полю, усеянному кротовыми норами. Постояла, подумала и, позабыв корзинку с грибами, устремилась в сторону заброшенных автомобилей. К закату вышла она к невысокому заборчику, за которым под навесом что-то мастерил мужчина в выцветшей милицейской форме – Николай.
Тамара Семеновна, долго стояла, оставаясь незамеченной, смотрела за ним со стороны, а затем тихо подошла и сказала:
– Николай Федорович, чаем не угостите?
Москва, железнодорожная станция «Нижние котлы». Середина лета. Необыкновенно жарко и душно. На перроне уйма народу, спешащего вырваться за пределы наскучившего за неделю города. Подошедшая электричка терпеливо ждет, пока последние пассажиры забьются в переполненные вагоны.
– Следующая станция… – объявляет из динамика механический голос.
Электричка, дернувшись, отправляется в путь.
Свободных мест нет. Воздуха нет. Температура стремительно растет. Пассажиры, как рыбы, выброшенные на берег, ловят ртами закипающий кислород.
Тамбур.
– Хочу курить! – стонет здоровый детина, прижатый дородной дамой к стенке.
– И не вздумайте! – предупредительно шипит та на мужчину. – У меня астма!
– О-о… скажите еще что-нибудь, – продолжая стонать, просит детина.
– Счас скажу. Как скажу! – злобно ворчит дама.
– Говорите, пожалуйста, говорите! От ваших пустых слов такой приятный ветерок.– Детина млеет.
– Пустите руку, – просит девушку конопатый юноша.
– Не могу, – отвечает она.
– А можно, я тогда угощу вас прохладным пивом, – продолжает парень.
– Ну… – мечтательно тянет девушка.
– Тогда пустите руку. В ней – пиво.
Девушка, обидевшись, отворачивается.
– Сойдите с моей ноги! – произносит пожилой еврей, обращаясь к конопатому юноше.
– Не могу.
– А вы таки сойдите, – настаивает еврей.
– Понимаете, уважаемый, на моей ноге тоже уже кто-то стоит. А кто…
