Об отходе от большевистской ленинской партии наиболее решительно было заявлено на VI Съезде КПЮ, где югославские коммунисты провозгласили себя единственными истинными наследниками Карла Маркса, обязанными построить первое в мире социалистическое общество[1436]. Из-за бурных диспутов в кругу власть имущей четверки, в которой Кардель и Джилас были наиболее решительными сторонниками перемен, съезд открылся в Загребе с опозданием на две недели и проходил со 2 по 7 ноября 1952 г. со всей возможной помпой, характерной для подобных партийных встреч[1437]. На него пригласили также индийских и индонезийских социалистов, с которыми Тито в обществе ведущих политиков провел беседу накануне пленарного заседания. Протокол этой встречи любопытен, поскольку показывает, как далеко зашли югославы в своих размышлениях и планах. И как сильно уже в то время различались их политические взгляды, хотя они сами еще не осознавали этого в достаточной мере. На встрече Тито в первую очередь подчеркнул, что Народный фронт всё больше приобретает социалистический характер, ведь он принял программу строительства социализма. Однако он функционирует не так, как надо. «Чтобы не потерять 8 миллионов человек, мы создадим из Народного фронта Социалистический союз трудового народа. Этот союз установит связи с другими социалистическими партиями и, возможно, не сегодня – завтра вступит в Социалистический интернационал». (В нем бы он благодаря своей многочисленности стал одной из крупнейших партий.) «Другое дело, важное для нашей внутренней жизни, – продолжил Тито, – а также жизни нашей Партии и дальнейшего развития теории и практики социализма, это переименование нынешней КПЮ в Союз коммунистов Югославии. Последний играет другую роль и имеет другую задачу на современном этапе нашего внутреннего развития. Он должен всё больше приобретать воспитательный характер. Если бы мы и дальше шли по нынешнему пути, то, несмотря на все усилия избавиться от бюрократических методов, это бы вело нас в том же направлении. Из органа диктатуры пролетариата партия не смогла бы трансформироваться в фактор воспитания широких масс в духе социализма. Коммунисты у нас не будут иметь привилегий, не будут занимать общественные должности только потому, что они являются коммунистами. Тем самым мы стремимся избежать повторения советской практики, когда партия превращается в бюрократический организм. Эти две организации, Социалистический союз народов Югославии и СКЮ, в определенном смысле связаны, но дополняют друг друга». Джилас зашел еще дальше и говорил о значении югославского опыта для всех народов, тогда как Кардель подчеркнул, что социализм в высокоразвитых странах Западной Европы может реализоваться самыми разнообразными способами и проводиться самыми разными партиями: «Даже некоммунистические партии и группы могут воспользоваться такими формами». Этот дерзкий полет мысли Тито потом несколько притормозил, напомнив о значении демократического централизма внутри партии, даже если она хочет работать только как воспитательница. «Без него нет равномерного идейного развития». Джилас затем сказал, что демократический централизм, значение которого подчеркивал Ленин, не является его изобретением: уже якобинцы были демократическими централистами. А русские превратили его в вампира. Однако при демократическом централизме следует проводить различия между государством и партией. Тито его поправил: «В России нет демократического централизма, там есть централистский бюрократизм»[1438].
На VI Съезде стандартное приветствие «героя Тито» и других руководителей партии оставалось всё таким же бурным и единодушным – «не всегда по велению сердца и по убеждению, а скорее по привычке и согласно протоколу съезда»[1439]. Как обычно, 2 тыс. делегатов якобы единогласно приняли решения. Несмотря на эту тщательную режиссуру, опирающуюся на традиции, которую подпортил только неожиданный выпад секретаря союзного правительства и бывшего генерала Момы Джурича против главы сербского правительства Петра Стамболича за то, что тот соблазнил его жену [1440], съезд действительно стал переломным. Советский Союз на нем заклеймили как гегемонистскую силу, которая предала Октябрьскую революцию, переняла империалистическую политику царской России, вытолкнула крестьян обратно в феодализм, а рабочих оставила на милость деспотичной партийной бюрократии. Во вступительном докладе Тито использовал тезис Кидрича о «государственном капитализме», который будто бы утвердился в Советском Союзе, а также язвительно высказался о теории «руководящей нации» внутри советской системы. Тут он опирался на Карделя, который предупреждал об опасности того, что победивший пролетариат может сесть на шею другим народам. «В многонациональном государстве теория титульной нации на деле является выражением подчинения, национального угнетения и экономической эксплуатации других народов. <…> Понятно, что нерусские нации сопротивлялись и сейчас еще сопротивляются такой теории и практике»[1441].
