После 1958 г. Югославия во имя «активного сосуществования» развивала свои отношения с афро-азиатскими странами, с Латинской Америкой, а также со Скандинавией, несмотря на то что Норвегия и Дания являлись членами НАТО. В полемике с Советским Союзом и китайцами, а также с Западом из-за признания ГДР необходимо было доказать, что Югославия не одинока. Главную роль в установлении связей сыграли прежде всего поездки маршала Тито, который сосредоточил свое внимание на Африке и Азии, а также визиты многочисленных делегаций югославских профсоюзных и политических деятелей, которые посещали дружественные европейские и заморские государства (так, Кардель, например, весной 1959 г. побывал в Дании, Норвегии и Швеции)[1790]. Первого декабря 1958 г. Тито на яхте «Галеб» отправился в десятинедельное турне, в ходе которого посетил Бирму, Индию, Цейлон, Эфиопию, Судан, Объединенную арабскую республику (Египет и Сирию) и Грецию. Как сообщал из Нью-Дели некий западногерманский дипломат, «неофициальный визит» Тито в индийскую столицу 1416 января 1959 г. имел большой отклик и особую сердечную теплоту. Было очевидно, что Неру ценит мнение маршала относительно отношений с Москвой, и что между государственными мужами установились исключительно близкие и дружеские отношения. Но не только в Индии, но и во всей «свободной Азии» югославский руководитель встречал проявления уважения, в первую очередь из-за его поддержки антиколониальных движений[1791]. Королевским флером был овеян визит Тито и Йованки на Цейлон, где югославский посол Душан Кведер добился, чтобы для маршала подготовили меню и использовали тот же фарфор и приборы, которыми сервировали стол для королевы Елизаветы II несколько лет назад [1792]. К сожалению, Тито экзотичная индийская кухня не понравилась[1793]. С такой же роскошью он был принят в Индонезии и при дворе императора Хайле Селассие в Аддис-Абебе. После он отправился в Судан и Египет. Только визит в Бирму был лишен теплоты и не принес результатов[1794].
Из-за приготовлений, которые требовались, количества сопровождающих лиц и багажа, приемов и охоты, азиатско-африканское турне выглядело излишне помпезно, чем-то напоминая походы Наполеона. Но об этом в Югославии, конечно же, никто открыто сказать не мог. Лишь Добрица Чосич записал в своем дневнике: «.великий политик и борец Тито не имел ни силы, ни мудрости уберечь свои политические победы и свои современные формулы мира и спасения цивилизации от столкновений и конфликтов военных блоков, от монархизма и абсолютизма, феодального отношения, опереточных декораций, парадов, костюмов, от всех этих цирковых представлений с кораблями, самолетами и всего этого дворцового барахла»[1795].
На переговорах с Хрущевым в Румынии в августе 1957 г. Тито обязался использовать свое политическое влияние в Азии и Африке ради общих интересов[1796]. Но из-за нападок, которым он подвергся в последнее время, всё пошло иначе. Тито повсюду предупреждал о коварстве Советского Союза и Китая и всем, у кого он гостил, представлял реалистичную и подробную картину своих недавних приключений. Об этом узнали в Москве, а в Пекине восприняли как доказательство, что Югославия является средством «империалистической агрессии». В министерствах иностранных дел в Вашингтоне и Лондоне к этим заявлениям отнеслись с удовлетворением. Как говорили в Госдепартаменте, в такой роли Тито представлял собой большую «драгоценность», чем если бы просто являлся частью западного политического союза[1797]. Возможно, они не были бы так довольны, если бы знали, что в свое «большое путешествие» он отправился с грузом, включавшим в себя оружие и боеприпасы, спрятанные на «Галебе» и на сопровождавшем его корабле. Этот арсенал был предназначен не только Индонезии, первой точке в путешествии Тито, но и алжирскому освободительному фронту, который бы его передал Сукарно при посредстве Насера. С тех пор как французы обнаружили контрабандную деятельность югославов, они стали регулярно досматривать их корабли[1798].
