После смерти принца Артура Генрих VII постарался как можно лучше подготовить своего сына к управлению государством. Генрих-младший получил основательное образование, был хорошо развит физически, серьезно увлекался музыкой, причем не только как исполнитель, но и как сочинитель. Любимым развлечением Генриха была охота, на которой двухметровый молодец, сидевший на крупном коне, выглядел истинным Одином[36]. В рукопашном бою, фехтовании и стрельбе из лука Генрих достиг не меньших успехов, правда отец не позволял ему участвовать в турнирах, где недолго было получить увечье, а то и погибнуть. Правда, спустя некоторое время после коронации Генрих попытался принять участие под вымышленным именем в первом устроенном им турнире, но инкогнито короля было раскрыто с первого взгляда на его исполинскую фигуру. Тем не менее королю было с кем оттачивать свои боевые навыки, но соперники вели себя с осторожностью, и это не всегда нравилось королю, всецело отдававшемуся любому делу, будь то поединок, музицирование, охота или застолье.
Казалось, что вернулись благословенные времена короля Артура, и никто не мог предположить, что спустя четверть века автор хвалебной оды будет обезглавлен по приказу своего короля, что король скандальным образом аннулирует брак с Екатериной, и что к 1540 году в Англии не останется ни одного действующего монастыря…[37] «Tempora mutantur, et nos mutamur in illis»[38], – говорили древние мудрецы. Временам положено меняться, но плохо, когда они меняются к худшему, и когда перемены происходят слишком часто.
Первый тревожный звонок прозвучал вскоре после коронации, когда Генрих получил послание от французского короля Людовика XII. Послание было ответом на письмо, отправленное от имени Генриха его наставниками-епископами. Уорхэму и Фоксу то ли не хотелось отвлекать короля от празднеств по случаю свадьбы и коронации, или же они просто хотели поставить короля перед фактом. Подобно своим предшественникам, Генрих считал некогда завоеванные англичанами земли по ту сторону Ла-Манша своим владением, находившимся под французской оккупацией. Заключение окончательного мирного договора с Францией означало отказ от территориальных претензий, и Генрих воспринял инициативу своих опекунов как предательство интересов английской короны. Буря была сильной, сановники получили выволочку, но остались при своих головах и своих должностях.
Скажем прямо, что молодой король не испытывал особой склонности к делам правления, предпочитая проводить дни, а зачастую и ночи, в развлечениях. Недостатка в средствах он не испытывал, поскольку отец оставил ему более миллиона с четвертью фунтов и хорошо отлаженную систему наполнения казны. Однако же недаром говорится, что нет моря, которого нельзя вычерпать при должном старании. Молодой король тратил деньги не считая и не раздумывая, в результате чего спустя несколько лет оказался в затруднительном положении. Но пока еще жизнь его была похожа на бесконечный праздник. К месту можно вспомнить и другую старинную мудрость – «У отца-скряги сын может оказаться мотом». Если основатель династии Тюдоров облачался в роскошные одежды только по случаю, то сын носил их постоянно и обильно украшал драгоценными пуговицами, шитыми лентами и прочими атрибутами богатства. Генрих VIII гордился своей могучей статью и всячески старался подчеркнуть ее при помощи подплечников, надевания одной одежды поверх другой и прочих ухищрений, превращавших его из рослого и хорошо сложенного (по молодости) мужчины в истинного богатыря. Венецианский посол Себастьян Джустиниан сообщает в одном из своих посланий Совету десяти[39], что за первое десятилетие своего правления Генрих VIII потратил на одежды шестнадцать тысяч дукатов. В пересчете на современные деньги это более трех миллионов фунтов и, судя по дошедшим до нас дворцовым описям, Джустиниан нисколько не преувеличивал, скорее – преуменьшал.
Королева Екатерина забеременела сразу же после венчания и пока она вынашивала первенца, король завел интрижку с одной из придворных дам по фамилии Стаффорд. В то время при дворе состояли две сестры из благородного дома Стаффордов – Анна и Элизабет, и мы не знаем точно, какая из сестер удостоилась королевского внимания. Но здесь не столько важно имя, сколько сам факт – Генрих VIII был далеко не таким скромником, как его отец, и не стремился скрывать свои похождения, ведь королю никто не указ, кроме Бога.
