9 июля в Сайон-хаусе, загородной резиденции Джона Дадли, перешедшей к нему от ее основателя герцога Сомерсета, Джейн Грей встретилась с пятью членами Тайного совета – своим могущественным свекром, Фрэнсисом Гастингсом, Уильямом Гербертом, Уильямом Парром и Генри Фицаланом. Джейн известили о смерти короля и о том, что свою корону он оставил ей. Судя по дошедшим до нас сведениям, Джейн пришлось долго уговаривать. Уговаривали Джейн все – и сановники, и родители, и муж, и другие родственники, так что, в конце концов, она согласилась принять корону Англии. На следующий день, после официального провозглашения королевой, Джейн торжественно въехала в Тауэр, по традиции[95] ставший ее резиденцией до коронации, которую планировали провести в скором времени, но до нее дело так и не дошло. Однако корона была изготовлена мгновенно – уже к 12 июня – и стала поводом для конфликта между Джейн и ее мужем.
Общеизвестная версия этого конфликта такова. Показав Джейн ее корону, лорд-казначей Уильям Паулет сказал, что Гилфорду Дадли тоже нужна корона, но Джейн не была расположена делить престол и власть с мужем. Она предложила Гилфорду титул герцога Кларенса, который обычно носили младшие члены королевской семьи, и не уступила, несмотря на давление со стороны свекра и свекрови. Принято считать, что в момент этого конфликта Джейн прозрела и осознала, что невольно стала участницей заговора и что для своего мужа и его семьи она была всего лишь «дорогой к престолу». Заодно биографы любят порассуждать о том, что кроткая и покорная Джейн Грей была не такой уж и покорной, раз осмелилась в одиночку пойти против семейства Дадли. Но, скорее всего, Джейн действовала по наущению своих родителей и при их поддержке – после того, как их дочь была провозглашена королевой, маркиз Дорсет и леди Фрэнсис явно решили пересмотреть отношения с Джоном Дадли, у которого к тому времени появилась еще одна серьезная проблема.
Лорд Дадли забыл старую мудрость, которая гласила: «Если не можешь быть хорошим, то будь осторожен». Он недооценил принцессу Марию, сочтя ее неопасным противником, который не сможет создать проблем. Однако еще 4 июля, пока король Эдуард был жив, Мария отбыла из своей ближней к столице резиденции Хансдон в северное поместье Кеннингхолл. Оттуда она бросила клич своим сторонникам, среди которых были не только католики, но и протестанты, имевшие основания для того, чтобы быть недовольными действующей властью – у одних имелись претензии к королю, других не устраивал деспотизм лорда Дадли, третьи не желали видеть на троне «не пойми кого» вместо старшей дочери короля… Из Кеннингхолла Мария перебралась в замок Фрамлингем, находившийся в двадцати пяти милях к юго-востоку от ее первого прибежища. Фрамлингем стал оплотом Марии, в котором она готовилась к отражению нападения сторонников королевы Джейн.
Говоря о поддержке претендентов на престол в былые времена, нужно учитывать, что лояльность подданных определялась не только личными симпатиями, но и соображениями высшей справедливости. Люди верили, что законные государи получают благословение свыше и потому в их правление государство процветает, а народ живет в благоденствии и достатке. Если же правитель не благословен Господом, то ничего хорошего при нем ожидать не следует – неурожаи будут сменяться мором и войнами. Поэтому, ради собственного счастья и счастья своих потомков, нужно поддерживать законных государей, а не разных там узурпаторов. Дочь Генриха VIII Мария в глазах большинства подданных английской короны выглядела законной правительницей в то время как права Джейн Грэй-Дадли на престол вызывали в народе большое недоверие.
Джон Дадли попытался схватить Марию, отправив с этим поручением своего сына Роберта во главе отряда в триста человек, но Роберт не смог исполнить поручения. Правда, он заставил присягнуть на верность королеве Джейн население нескольких областей на востоке Англии, но это не могло сыграть определяющей роли в противостоянии принцессы и той, которая заняла престол. Некоторое время лорд Дадли и его сподвижники тешили себя мыслью о предстоящем бегстве Марии за пределы Англии, которое стало бы для них избавлением, но Мария не собиралась делать своим врагам столь щедрые подарки. По части ума, расчетливости и предусмотрительности, она на голову превосходила лорда Дадли со всем его окружением вместе взятым.
