Одна старинная мудрость гласит, что железо должно коваться горячим, а согласно другой, тот, кто потерял время – потерял все. 13 июля лорд Дадли выступил против Марии со всеми имевшимися у него силами, занял один замок и привлек по пути на свою сторону небольшие подкрепления, но через три дня ряды его сторонников начали таять и к 19 июля истаяли окончательно, а в Лондоне тем временем взяли верх сторонники Марии, под давлением которых члены Тайного совета низложили королеву Джейн и провозгласили королевой Марию. Лорду Дадли был отправлен приказ сложить оружие. Примечательно, что в роли главного сторонника Марии в Тайном совете выступил Уильям Герберт, 1-й граф Пембрук, считавшийся ближайшим сподвижником лорда Дадли, – ах, как переменчивы людские намерения и склонности!
19 июля Уильям Герберт, с согласия Тайного совета и отцов Лондона, провозгласил королевой Марию, и эта новость была встречена жителями столицы с одобрением – «свалившаяся с неба на голову» королева Джейн не воспринималась в качестве законной правительницы государства. Поняв, что сопротивление бесполезно, маркиз Дорсет, руководивший обороной Тауэра, приказал своим подчиненным сложить оружие. Игра была проиграна… Джейн и ее окружение остались в Тауэре, но уже в качестве узников, а Джон Дадли, получив известия из столицы, 23 или 24 июля 1553 года сдался Генри Фицалану, 19-му графу Арунделу. Получив известие о его сдаче, Мария выехала из Фрамлингема в Лондон в сопровождении десяти тысяч сторонников, число которых возрастало по мере продвижения к столице – те, кто прежде колебался или же решил присягнуть королеве Джейн, теперь спешили выразить свою преданность Марии. Следование из Фрамлингема в Лондон носило триумфальный характер – то был триумф закона над интригами.
3 августа 1553 года Мария въехала в Лондон в сопровождении сестры Елизаветы и множества своих сторонников. На этом кризис престолонаследия завершился, но самые интересные события были впереди.
Прозвище «королева девяти дней» было не совсем точным, поскольку Джейн Грей формально пребывала на престоле с 6 июля 1553 года, когда умер король Эдуард, до 19 июля, когда из хозяйки Тауэра она превратилась в его узницу. Так что более правильно было бы называть ее «королевой тринадцати дней», но молва, давшая прозвище Джейн Грей, отсчитывала срок ее правления с официального провозглашения, состоявшегося 10 июля. Впрочем, что девять дней, что тринадцать – все равно правление королевы Джейн было настолько коротким, что многие историки вообще не включают ее в число правителей из дома Тюдоров. Но подобный подход в корне неверен, ведь тогда из повествования выпадают и кризис престолонаследия 1553 года, и вообще все обстоятельства перехода короны от Эдуарда VI к Марии I. Знаете, чем история схожа с математикой? Тем, что из истории нельзя выбросить ни одного факта, точно так же как из математической формулы нельзя исключить ни одной переменной и ни одного знака.
Королева Мария прекрасно понимала, кто из ее врагов заказывал музыку, а кто под нее танцевал. 18 августа 1553 года в Вестминстер-холле состоялся суд над Джоном Дадли и его вторым (старшим из выживших) сыном Джоном Дадли – младшим, который был одним из ближайших сподвижников своего отца и был схвачен вместе с ним. Приговор не вызывал сомнений ни у кого, в том числе и у Джона Дадли – старшего, который не надеялся на снисхождение королевы, а только лишь молил ее проявить милость по отношению к его сыновьям. Отчасти эта милость была проявлена – Джон Дадли – младший, осужденный на смерть вместе с отцом, получил помилование, и вообще из пятерых сыновей лорда был казнен только Гилфорд, да и то вынужденно. Еще раз заметим, что Мария Кровавая была не такой уж кровожадной и чаще всего миловала легче, чем наказывала, но иногда была вынуждена проявлять непримиримую строгость, как того требовали обстоятельства. Оставить в живых Джона Дадли – старшего королева не могла, поскольку змея (то есть – заговор) погибает после того, как лишается головы. Да и подданные, столь горячо поддержавшие свою королеву, не поняли бы ее, если бы лорд Дадли, которого в народе считали воплощением дьявола и погубителем короля Эдуарда (многие верили, что Дадли отравил короля), остался бы жив.
Готовясь к смерти, лорд Дадли принял католическое причастие и сказал, что «бедствие, постигшее королевство и нас, заключается в том, что мы заблуждались в вере на протяжении шестнадцати лет», а перед казнью заявил, что к поступку, за который он сейчас должен заплатить жизнью, его подтолкнули другие люди, но никаких имен при этом не назвал. Последними его словами были: «Я заслужил тысячу смертей». Вряд ли раскаяние Джона Дадли и его предсмертное обращение в католичество были искренними, скорее всего он вел себя столь смиренно в надежде на то, что королева сохранит жизнь его сыновьям.
