— Не смей зубоскалить! — он шагнул вперед, и я уловил запах пота и металла — явно только что с тренировочной площадки. — Пятеро кадетов не могут пошевелиться из-за болей в спине. Тех самых, что оставили тебе «послание» вчера.
Я развел руками, изображая невинность.
— Вы серьезно считаете, что я, с моим состоянием, — я постучал костяшками по подлокотникам кресла, — мог пробраться ночью в их комнаты?
Дейрат схватил меня за плечо — его пальцы впились в ткань рубахи.
— Ты забыл, с кем говоришь. Я видел твоего паука на церемонии. Так что за мной!
Пожав плечами, я отложил книгу и развернул кресло. Спорить не было смысла, так я лишь скорее себя выдам.
Лазарет центра стажировки представлял собой длинный зал с рядами коек, пропахший травами и йодом. Пятеро кадетов лежали на животах, их спины были покрыты липкими пластырями с обезболивающим составом. Блондин при виде меня попытался повернуться, но охнул от боли и вместо этого просто ткнул в меня пальцем.
— Это он! — он попытался приподняться, но только застонал. — Я чувствую эти проклятые нити!
— Доказательства? — потребовал я, останавливаясь у его койки. — Свидетели, видевшие меня или моего проводника? Врачебные заключения, говорящие, что именно нитями вызваны ваши боли? Хоть какие-то улики, указывающие на мою виновность?
— Мы все видели! — закричал другой. — Ты запустил в меня что-то вроде паутины, когда я спал!
— Тогда почему не поднял тревогу ночью? — хмыкнул я. — Если придумываешь ложь, то хотя бы изволь делать это более умело.
— Пятеро против тебя одного, — холодно произнес Дейрат.
— Наставник, думаю, вам прекрасно известно, что мой статус в центре сейчас довольно шаток. Уверен, если захотеть, можно без труда собрать хоть пятьдесят кадетов, готовых оклеветать меня хотя бы ради шанса на дружбу с Себианом, например. Правда думаете, что администрация примет обвинения этих пятерых? Или, может, вам просто стыдно признать, что вас переиграл калека?
Он сжал кулаки. Я видел, как он взвешивает варианты: мой статус кадета-лидера и поддержка Курта против ярости его подопечных.
— У тебя нет алиби, — процедил он.
— Я не покидал апартаменты, — парировал я. — Уверен, дежурные могут это подтвердить, так как скрип моего кресла явно будет хорошо слышен в тихой ночи. Или вы предлагаете обвинить меня на основании криков испуганных новичков? Знаете, хотя я достаточно добродетельный и мягкий человек, чтобы просто улыбнуться этим пятерым вандалам и уйти, это не значит, что об меня можно просто вытирать ноги. Если вы посмеете еще раз обвинить меня в чем-то подобном без доказательств, я буду более чем готов обвинить вас самих в клевете. И если вы, сэр, еще сможете это пережить без особых проблем, то эти пятеро, получив обоснованное обвинение от кадета-лидера, отправятся прямым ходом на выход.
Тишина. Даже стоны стихли. Дейрат понимал — без доказательств (а нити Ана, что были тоньше волоска, не определялись с помощью исследования Потоком, что уже было мной не раз проверено) этот спор он проиграет.
— Следи за собой, Лейран, — произнес он наконец. — Удачу нельзя покупать вечно.
— Лишив меня ног, судьба выдала мне очень большой кредит, сэр, — ухмыльнулся я в ответ.
Я дождался, пока его шаги затихнут в коридоре, и бросил последний взгляд на кадетов.
— Поправляйтесь, — сказал я мягко. — Надеюсь, в следующий раз вы выберете более… эстетичный способ выразить свое мнение. Эстетичный и безопасный для самих себя.
Я провел пальцем по краю висящей на стене карты, оставляя едва заметный след на потрескавшемся пергаменте. Кабинет Мириа был передан ей после предыдущего владельца и она еще не успела тут обустроиться.
Сама она сидела за столом, разбирая документы. Вступление в новую должность и сопутствующие обязанности явно были ей не слишком по душе.
— Правда, что отправил их в лазарет? — спросила она, не отрывая взгляда от бумаг.
— Если бы я реагировал на каждую идиотскую провокацию, — я аккуратно сложил карту, — в центре не осталось бы никого, кроме крыс.
Мириа усмехнулась.
— Они не просто орут в коридорах о твоей виновности, Лейран. Они действительно лежат в лазарете и корчатся от боли.
Я поднял голову, встретив ее взгляд.
— И мне их очень жаль. Но, думаю, эта боль ненадолго. Дня через три они встанут. Никаких последствий. В конце концов, было бы слишком жестоко наказывать пожизненным защемлением позвоночника за вандализм. Ну, мне так кажется.
Она замерла, оценивая мой тон.
— Ты уверен?
— Вполне.
В дверь просунулась голова Этана.
— Уже почти все собрались, — сообщил он, смерив взглядом сначала меня, потом Мириа.
— Да, хорошо, — кивнул я.
Этан исчез, осторожно прикрыв за собой дверь.
— Нам нужно идти, — Мириа встала из-за стола.
Я кивнул, разглаживая складки на рукаве.
— Давай закончим с этим.
Тишина в зале длилась ровно до того момента, как Мириа разжала губы.
— С сегодняшнего дня я становлюсь наставником центра и слагаю с себя полномочия лидера фракции.
