Я замер перед дверью своих апартаментов, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. По темному дереву растеклись кривые алые буквы:
— Ну как, Паучник? — раздался сзади нарочито громкий голос.
Повернув голову, я увидел пятерых незнакомых кадетов. Они стояли в расслабленных позах, даже не пытаясь скрыть банку краски с кисточкой, торчащей из нее, что один из них держал в руке.
В центре — рослый блондин с квадратной челюстью, кадет третьего года, судя по нашивке. Его пальцы барабанили по рукояти тренировочного меча.
— Красиво вышло, да? — он широко ухмыльнулся, показывая белые зубы. — Львы всегда были вершиной пищевой цепочки.
Его товарищи захихикали. Один, тощий рыжий паренек, даже причмокнул, изображая звук раздавленного насекомого.
Я разжал пальцы. Спокойно. Это ловушка. Они ждут, когда сорвусь.
— Оригинально, — сказал я намеренно расслабленно. — Но если львы такие грозные, почему лев Себиана проиграл моему пауку на церемонии?
Блондин нахмурился. Рыжий перестал хихикать.
— Ты хитрил! — выпалил кто-то сзади.
— А в реальном бою тебя размажут за секунду! — добавил блондин, сжимая кулаки.
— Может быть, — пожал я плечами. — Но пока что единственное, что вы размазали — это краску на моей двери. Довольно жалкий способ доказать превосходство, не находите?
Блондин покраснел. Он сделал шаг вперед, но его остановил более высокий кадет с шрамом через бровь.
— Не стоит, — пробурчал тот. — Он спровоцирует тебя на драку, а потом побежит жаловаться наставникам.
Я усмехнулся:
— О, теперь я еще и ябеда? Удобно, правда? Когда не можете победить в честном бою — обвиняете противника в трусости. Настоящие львы, ничего не скажешь.
Блондин зарычал, но шрамированный крепко схватил его за плечо.
— Не сегодня, — сказал он. — Но мы еще поговорим, Паучник.
Они ушли, шаркая сапогами по каменному полу. Я дождался, пока они свернут за угол, и только тогда позволил себе глубокий вдох.
Идиоты. Они даже не понимают, насколько облегчили мне задачу.
Я еще раз взглянул на надпись. Краска уже начала подсыхать. Въехал в апартаменты. Дверь закрылась с тихим щелчком.
В тишине комнаты я вдруг осознал, как сильно дрожат руки. Не от страха — от адреналина. Пауки — пища для львов.
Год назад я бы либо огрызнулся, либо сжался в углу, прикрываясь колкостями. Теперь же в груди горело не унижение, а холодная ярость. Я стал сильнее.
Не физически — нет, ноги всё так же предательски не слушались. Но я научился бить так, чтобы противник даже не понимал, откуда пришел удар.
Вот только… Что выбрать? Размазать этих щенков по стенам — и потерять стажировку? Или стерпеть — и дать им понять, что на мне можно вытирать ноги?
Я медленно выдохнул, разжимая пальцы. Нет, драка сейчас — тупик. Они ждут реакции. Ждут, чтобы я либо облажался, либо струсил. Но есть третий вариант — заставить их бояться даже моего молчания.
Скоро они узнают, что насмехаться над пауком куда опаснее, чем над львом.
Едва заметная тень скользнула по стене, сливаясь с узором обоев. Пробравшись через приоткрытое из-за летней жары окно, Ан забрался под потолок комнаты блондина.
Через его глаза благодаря синхронизации я наблюдал, как его грудь равномерно поднимается под одеялом.
Паук замер, затем выпустил тончайшую нить. Она заколебалась в воздухе, как рыболовная леска, пока не коснулась открытого рта спящего. Идеально.
Я сжал кулак, и по нити побежала капля яда — прозрачная, слегка розоватая. Та самая, что дал мне еще в прошлом году Нимпус.
Дозировка: 3 миллиграмма. Достаточно для глубокого сна, но не для смерти.
Капля упала на язык. Кадет всхлипнул, но не проснулся. Его пальцы дёрнулись, затем обмякли. Теперь можно работать.
Ананси спрыгнул на кровать. Его брюшко вздулось, выпуская восемь новых нитей — тонких, как хирургические иглы. Они вонзились в спину жертвы, пробивая кожу между позвонками.
Поясничный отдел — точно что нужно. Я мысленно отмечал точки входа, контролируя каждое движение.
Нити мягко обвили нервы, не повреждая их, лишь слегка сдавливая. Эффект будет как при защемлении — мучительная боль, сложности при движении, подобие паралича.
В конце Ан отсек концы нитей, оставив их внутри. Ни шрамов, ни следов. Только необъяснимая боль, которая сведёт с ума.
А затем паук просто растворился в темноте.
— Спи спокойно, — ухмыльнулся я, лежа на своей кровати в своих апартаментах.
Дверь моих апартаментов распахнулась прежде, чем я успел отозваться. На пороге стоял наставник Дейрат — уже пожилой мужчина с узким лицом, покрытым морщинами, и огромной лысиной, почти не оставившей на его голове волос.
— За мной! — бросил он, даже не представившись.
Я медленно отложил книгу по тактике фортификации, которую изучал, и притворно удивленно поднял брови.
— Сэр, если вам нужна помощь с утренней гимнастикой, я, конечно, тронут доверием, но мои ноги…
