Я чувствовал каждый их шаг, каждое прерывистое дыхание, будто сам бежал рядом — нить вибрировала, передавая тревогу, но не панику. Они «сматывали» нить в обратную сторону, петляя между деревьями, но при этом выбирая самые оптимальные маршруты, подсказываемые моими условными сигналами.
«Влево, сейчас влево!» — мысленно рявкнул я, ощущая через нить, как преследователи почти настигают хвост группы. Кадеты рванули в сторону, и трое врагов пронеслось мимо, споткнувшись о корни. Один даже рухнул лицом в грязь с громким проклятием.
Я усмехнулся — ночная тьма, усиленная кронами деревьев, стала нашим союзником.
Через десять минут погоня начала выдыхаться. Нить дрогнула — группа достигла ручья, где я велел им резко свернуть к зарослям ивняка. Преследователи проскочили мимо, их крики стали глуше.
Вскоре мои ребята вышли из укрытия. Они уже знали: дальше — кружной путь обратно к нашему лагерю, а там — успех. Четыре флага — мелочь, но принцип доказан. Ночь — наше время.
###
За следующие четыре часа похожие сцены повторялись ещё восемь раз. Каждая группа работала как точный механизм: подкрасться, дождаться моего сигнала через нить, выхватить флаги и исчезнуть до того, как враги опомнятся.
Один раз чуть не провалились — кадеты из отряда Караны оказались бдительнее и чуть не окружили наших у крутого оврага. Но через нити я смог почуять, что под склоном есть вымытая водой впадина, куда мои ребята и спрятались, прождав почти полчаса, пока противники, все это время рыскавшие над их головами, не сдались и не вернулись в свой лагерь.
Наконец я через нити отдал приказ остальным группам возвращаться. Каждая нить дрогнула в ответ — сигнал, что команда принята.
Я чувствовал, как кадеты осторожно пробирались сквозь чащу, избегая открытых участков, где лунный свет мог их выдать.
— Двигаемся дальше. Здесь нас уже ищут, — приказал я, когда все собрались.
Выйдя из леса, мы прошли вдоль опушки и через час снова нырнули в чащу. Тактика была повторена, пусть и с чуть меньшим успехом. Но к рассвету счет увеличился до 130 флагов.
Я пересчитывал их с каменным лицом, но внутри ликовал. Недостаточно для безоговорочной победы, но достаточно, чтобы показать всем, что побеждать можно не только по-львиному, но и по-паучьему.
А еще этого оказалось достаточно, чтобы три отряда, ограбленные за ночь, к утру объединились в одну яростную толпу.
Сначала это были лишь отдаленные крики, потом — четкий звук веток под десятками сапог. Я вскочил, нити Ананси мгновенно натянулись, передавая тревогу.
Прикрыл глаза, анализируя данные от нитей. Три отряда. Не хаотичная толпа, а организованные группы, сжимающие кольцо.
Они успели договориться за ночь — кто-то координировал их.
— Отступаем, — скомандовал я. — На открытую местность.
Кадеты рванули за мной, но враги были уже близко. Последние метры до опушки мы преодолели рывком, и я обернулся как раз в тот момент, когда первые преследователи вырвались из чащи.
Перевес сил бросался в глаза: против наших сорока с небольшим — минимум две сотни. Некоторые были в царапинах — видимо, те самые, у кого мы украли флаги, носившиеся за моими ребятами по ночному лесу. В их глазах читалась ярость.
— Активируем «Домик», — скомандовал я.
Кадеты переглянулись, но послушно достали трофеи и начали скручивать палки между собой. Восьми хватило, чтобы купол накрыл весь вставший плотничком отряд.
Противники замерли в шаге от нас, осознав, что теперь мы неуязвимы. Их командир, широкоплечий детина с шрамом через бровь, плюнул.
Один из лидеров — невысокий парень с длинными, как у мартышки, руками и глазами навыкате, яростно взвизгнул:
— Трусы! — крикнул он. — Прячетесь за правилами?
Я усмехнулся.
— Не трусы, а тактики. Вы бы тоже так сделали, будь у вас мозгов.
Они окружили нас, но атаковать не решались — система «домика» была нерушима до конца испытания. Мы стояли в плотном кольце, но теперь это была их проблема, а не наша.
— Это же чистейший обман! — раздался яростный крик из рядов противника. Какой-то коренастый кадет с лицом, покрасневшим от злости, потрясал кулаком. — Такие трюки не должны работать!
Я усмехнулся, не высовываясь из-за укрытия.
— Ни одно правило не нарушено. — Голос звучал спокойно, но достаточно громко, чтобы услышали все. — Если сомневаетесь, спросите наставников.
Те уже как раз собирались в стороне, переговариваясь между собой. Они обсуждали ситуацию недолго — в конце концов, даже самые строгие из них лишь развели руками. Никаких нарушений.
— Видите? — прокомментировал я. — Всё честно.
В ответ донеслось лишь невнятное ворчание. Они злились, и это было прекрасно. Значит, моя тактика работала — враг терял хладнокровие, а в таких условиях даже самый продуманный план даёт трещину.
К тому же можно было их еще и подтолкнуть.
Я шагнул вперед, покидая пределы «домика» и поднял руки в жесте перемирия. Трое лидеров вражеских отрядов переглянулись, затем неохотно выдвинулись навстречу.
Их бойцы замерли в готовности, пальцы сжимали рукояти клинков, но нападать на парламентера никто не думал.
