Поиск флагов продолжался, но я уже видел общую картину. К концу соревнования большинство отрядов переключится с поисков на грабеж — зачем рыскать по лесу, если можно отобрать добычу у других? Мы собрали больше ста пятидесяти, но это и делало нас уязвимыми даже с учетом «домиков».
Я перебирал варианты в голове. Два отряда мы разгромили, третий купили флагами, но это не гарантировало безопасности.
Раненые звери опаснее, а наш временный союзник мог в любой момент передумать. Рисковать, ожидая действий врага, не хотелось — значит, нужно было действовать первым.
— Скрутите все флаги в башню, — приказал я, — и пусть она светится так, чтобы было видно за километр.
Кадеты переглянулись, но не спорили. Флаги, пропитанные энергией Потока, вспыхнули алым сиянием, когда их скрутили в высокий шест. В рассветном полумраке он горел как маяк. Приманка для любого, кто жаждал легкой добычи.
Такого огромного «домика» не должно было хватить надолго. Но нам было достаточно и получаса. Пока башня стояла, я отдал новый приказ:
— Копайте. Рвы по периметру, насыпь внутри.
Лопаты, предусмотрительно сложенные в рюкзаки, застучали о землю. Я наблюдал, как кадеты работают — кто-то кряхтел, кто-то шутил, но все понимали: это не просто укрытие, а ловушка.
Через полчаса я приказал разобрать башню. Теперь оставалось ждать.
И, как оказалось, совсем недолго.
— Активируйте пять «домиков» по периметру насыпи так, чтобы внутри осталось пустое пространство! — мой голос прозвучал чётко, без колебаний.
Кадеты бросились выполнять приказ, скручивая и втыкая алые палочки в землю с расчётливой точностью, создавая кольцо из защитных «домиков».
Каждый «домик» активировался с лёгким алым свечением — знак того, что теперь атаковать находящихся внутри запрещено правилами.
Хорошо.
Оставшиеся флаги я спрятал в своем рюкзаке. После чего нити дрогнули, и я позволил им поднять себя в воздух, к центру импровизированной крепости. С этой высоты я видел всё: расположение своих людей, слабые места в обороне, и — самое главное — приближающиеся отряды.
— Готово, командир! — доложил Юдан, поправляя очки.
Его инженерный ум явно оценил геометрию нашей обороны. Я кивнул, мысленно отмечая, что периметр выстроен идеально — ни одной бреши, через которую можно было бы прорваться.
— Теперь посмотрим, кто осмелится подойти первым, — пробормотал я, поймав себя на мысли, что в очередной раз вспоминаю о паутине.
А я был пауком, ждущим в засаде. Только вместо мух сегодня будут кадеты, жаждущие моих флагов.
Ну что ж, посмотрим, кто кого перехитрит.
Спустя где-то полчаса к насыпи один за другим подтягивались отряды. Первым появился мой «хороший знакомый» — Жейн. Его отряд был одним из тех двух, что атаковали нас в самом начале «Царя Горы».
Его кадеты шли плотным строем, сжимая в руках флаги, словно опасались, что их вырвут в любой момент. Их взгляды скользили по кольцу защитных «домиков», и я видел, как скулы Жейна напряглись — он явно оценивал, можно ли прорваться.
— Ну что, Паук, решил отсидеться за щитами? — крикнул он, но в голосе было больше раздражения, чем уверенности.
Я не стал отвечать, лишь осмотрел его отряд с даруемым мне положением высокомерием.
Следом подошло еще несколько отрядов. Они выстроились в боевой порядок, но не атаковали.
— Подходить можно, но трогать нас нельзя, — встечал я каждого сказал я, — атаковать тех, кто в домиках, запрещено. И у нас тут перемирие, если что. Друг друга тоже не трогаем. Это не правило, но так будет лучше всем.
— И что, мы должны просто стоять и смотреть? — рявкнул один из его кадетов.
— Либо уходите и ищите флаги в другом месте, — парировал я. — Либо оставайтесь, но не трогайте никого. Дождемся еще народу и начнем самое интересное.
Часть кадетов заколебалась. Два отряда, посоветовавшись, развернулись и ушли. Другие остались — кто-то из любопытства, кто-то, возможно, надеясь на слабину в нашей обороне.
Почти одновременно прибыли Ирбан и Карана.
Ирбан шёл неспешно, с привычной ухмылкой, и его кадеты держались расслабленно, будто всё это их ничуть не беспокоило.
— О, а вот и главное представление начинается, — бросил он, оглядывая нашу «крепость».
Карана же молчала. Её отряд стоял чуть поодаль, и она лишь скользнула взглядом по мне, словно взвешивая варианты. Но не ушла.
Я почувствовал лёгкое напряжение в пальцах, сжимающих нити Ана. Ирбан мог играть в свои игры, но Карана… с ней всё было не так просто.
— Ну что, — сказал я, — решайтесь. Остаётесь или идёте дальше?
Ирбан рассмеялся.
— Конечно остаёмся. Интересно же, чем это закончится.
Карана так и не проронила ни слова. Но и не ушла.
Час пролетел незаметно, пока отряды стягивались к нашей импровизированной крепости. Я пересчитал их — шесть групп, включая Ирбана и Карану, стоявших особняком.
Их кадеты перешептывались, бросая на мои укрепления оценивающие взгляды. Пора было начинать спектакль.
Я поднялся выше на нитях Ана, чувствуя, как тонкие волокна вибрируют от напряжения. «Пора удивить этих гордецов», — подумал я, ощущая вес оставшихся флагов в руке.
