Я медленно осмотрел поле. «Убитые», кадеты и бойцы, собирались в разных концах территории. Наши потери были чудовищны — из пятисот кадетов уцелело меньше половины. Отряд Ирбана, который он так яростно вел в атаку, судя по количеству видневшихся нашивок с его цветом, был вырезан почти полностью.
— Победа требует жертв, — ответил я на тот вопрос, который он имел в виду.
— Мы потеряли половину людей! — Ирбан тряхнул головой, сбрасывая капли пота с лица. Его пальцы сжимали рукоять меча так, что костяшки побелели. — Ты обещал нам победу! — его голос напоминал скрип ржавых петель.
Я окинул взглядом разрушенный лагерь.
— А ты ее получил. Посмотри вокруг — это наше поле теперь.
Ирбан резко выпрямился, его пальцы сжали рукоять меча так, что костяшки побелели.
— Ты предал нас! Ты знал, что на этот раз нам не удастся победить без больших потерь!
Я не отводил взгляда. Он был прав — я знал. Но если бы я сказал им правду, они бы не пошли. А без этой победы все предыдущие не имели бы смысла.
— Я никогда не говорил, что потерь не будет. Я сказал, что массовая атака — лучшая тактика в данных обстоятельствах, и все. Ты сам выбрал идти за мной.
Его лицо исказилось. Он шагнул вперед, подняв обломок меча.
— Ты использовал нас как пушечное мясо!
Я вздохнул.
— Я использовал вас как солдат. Война — это не дуэли на арене. Здесь либо ты жертвуешь частью, либо тебя сметают целиком.
Он не слушал. Его глаза блестели — от ярости, от боли, от осознания того, что его отряд уничтожен.
— Дуэль! Здесь и сейчас.
Я медленно кивнул.
— Хорошо.
— Погодите! — к нам подошел один из наставников-наблюдателей. — Лейран, где ты был, действительно? Мы потеряли тебя из виду посередине боя.
Я развел руками, стараясь сохранить лицо максимально нейтральным.
— Проводил разведку. После этого боя нам еще продолжать соревнования.
Голос звучал ровно, без малейшей хрипоты или дрожи. Я наблюдал, как наставник прищурился, оценивая мои слова. Его пальцы сжимали планшет с записями боя.
— Сидриана видел?
— Наставника Сидриана?
— Да.
— Нет, не видел. А что такое?
— Странно. Он командовал обороной, но в какой-то момент пропал.
Я слегка наклонил голову, изображая легкое недоумение.
— Если он был на поле, то это странно. Возможно, он отступил раньше?
Ирбан стоял в двух шагах, его дыхание еще не успокоилось после боя. Я уловил, как его взгляд скользнул ко мне, потом обратно к наставнику. На секунду в его глазах мелькнуло что-то — недоверие? Сомнение?
Наставник хмыкнул и сделал пометку.
— Ладно. Отчеты позже. Сейчас нужно разобраться с потерями.
Он отвернулся, и я позволил себе едва заметный выдох. Ирбан не отводил взгляда.
— Ты правда ничего не видел?
Его голос был тихим, но в нем явно звучал вызов.
Я пожал плечами.
— Я сказал, что не видел.
Он замер, словно взвешивая мои слова. Потом резко кивнул.
— А вот теперь — дуэль!
Толпа кадетов, еще минуту назад стоявших в оцепенении, расступилась, образуя круг. Они смотрели на нас — на кадета-короля и на того, кто только что привел их на бойню.
Ирбан поднял обломок меча. Я разжал пальцы, позволив нитям Ананси растечься по земле, готовясь к последнему бою этого дня.
Он бросился на меня, клинок в его руке сверкал в последних лучах заходящего солнца. Он был быстр — черт возьми, быстрее, чем я ожидал. Его стиль — чистая классика Регулов: мощные рубящие удары, рассчитанные на подавление защиты, но с отточенной точностью.
И, разумеется, урезанный Львиный Арсенал. Каждый взмах меча оставлял в воздухе золотистый след Потока, словно когти разъяренного зверя.
Я отпрыгнул назад, нити Ананси уже сплетались в щит передо мной. Ирбан не давал передышки — второй удар, третий. Металл звенел, сталкиваясь с энергетической паутиной. Он бил с яростью, но без глупости: каждый удар приходил под разным углом, проверяя слабые места в моей обороне.
Хорошо. Очень хорошо.
Я пропустил следующий удар намеренно, позволив ему пробить паутину, и в последний момент увернулся. Меч Ирбана вонзился в землю, и я контратаковал — три нити рванулись к его запястьям, чтобы обездвижить руку. Но он не зря был капитаном. Рывком вырвал клинок, развернулся и перехватил нити лезвием.
Он перешел в атаку снова, но теперь его движения стали предсказуемыми. Гнев затуманил расчет. Я позволил ему загнать меня к краю круга, где толпа кадетов замерла, наблюдая, после чего изменил тактику.
Вместо защиты — нападение. Нити Ананси рванулись не к Ирбану, а к земле под его ногами. Он не ожидал этого — его левая ступня увязла в липкой сети. Мгновение потери равновесия — и я уже рядом.
Он парировал мой удар, но я не останавливался. Раз-два-три — серия быстрых тычков, наполненных пробивными Буйствами, не дающих опомниться. Он отступал, но я чувствовал, как его Поток колеблется. Усталость. После боя, после потери отряда, после эмоций — он выдыхался.
Последний рывок. Нити обвили его запястье, я дернул — меч выскользнул из его пальцев. В следующее мгновение нить Ананси уже касалась его горла.
Тишина. Возможно, если бы он не был так измотан, победа далась бы мне куда сложнее. Но, как и всегда, жизнь не дает возможностей придумать оправдания.
