Девочка обернулась и еле успела поймать конец верёвки, прилетевший ей в руки. Мэри и Энн добыли верёвку из сумки и обвязались ею поперёк поясов. Бетти кивнула и перекинула её через плечо, крепко удерживая другой рукой Рубашечника. Его ладонь в мелких тонких шрамах надёжно её держала, а Охотник вёл их странную упряжку через жгучую топь.
Они не разговаривали, не смотрели друг на друга, и все их силы уходили только на то, чтобы сделать шаг, а потом ещё один, а за ним следующий. Они поднимали ноги из трясины с тихим, чавкающим плеском, преодолевая густое сопротивление, только для того, чтобы снова наступить в ту же трясину и увязнуть в ней, но уже продвинувшись немного вперёд. Шаги Охотника и Рубашечника были длинными за счёт их роста и ног. Бетти и Мэри-Энн старались не попадать в их медленно тающие в тёмной земле следы. Чтобы не увязнуть, местами им приходилось даже прыгать.
Бетти не считала шаги. В тот момент ей казалось это глупым, да и в принципе растрачиваться на мысли. Вся её суть свелась к простому переставлению ног.
Неожиданно по левую руку что-то мелькнуло. Неужели снова огонёк? Бетти вздрогнула и вцепилась в руку Рубашечника.
– Что такое? – спросил он.
– Там, кажется, снова этот огонёк! – зажмурившись, ответила девочка. – Ты сказал, если снова их увижу, надо хвататься за тебя!
– Там не огонёк, – проговорила Мэри. – О-о-о…
Бетти открыла глаза.
– Да, я таких часто встречала, – сказала Энн, склонив голову к плечу.
Прямо на них надвигалось существо, похожее на мумию, как их изображают в фильмах, – только вместо бинтов оно всё было замотано в нити, между которыми зияла пустота. А нити выглядели… ужасно. Не как те светящиеся ниточки, что приносили ветра. Они были обожжены, оборваны на концах, болтались по ветру безжизненно, словно тряпьё. Бетти с болью в сердце поняла, что никакие воспоминания это чудовище себе уже не соберёт. Будет обречённо бродить, пока не исчезнет последняя память о нём.
Да это же был Расплетённый!
Бетти впервые столкнулась с ним лицом к лицу и была счастлива оттого, что им ранее не приходилось их встречать. На месте глаз у Расплетённого зияли чёрные провалы, он шёл вперёд, пошатываясь, разводя в стороны руки, словно хотел кого-то обнять.
Бетти похолодела.
Он шёл прямо на неё.
И от него исходило такое мощное чувство тоски и отчаяния, что девочку пробрало до костей. Даже когда она была пленницей нитей Ткачихи, ей не было так пусто и безнадёжно, как при взгляде в бездонную пустоту этих глаз.
– Бетти, главное, не смотри. – Энн подскочила к ней и развернула к себе лицом. – Не смотри ему в глаза. Пусть идёт своей дорогой!
– А мы… – прошелестела Бетти. – Мы не можем ему помочь?
– Ему уже ничем не поможешь. – Рубашечник встал за её спиной и положил руки на плечи. – Он идёт к нам в надежде, что сможет нами поживиться и протянуть здесь день или два… Охотник…
Рубашечник и Охотник обменялись взглядами над головой Бетти. Охотник достал свой топор и заступил Расплетённому дорогу.
Энн прижала Бетти к себе:
– Не смотри, это совершенно не нужно, – прошептала она. Раздался свист топора и тихий шелест. – Ему стало легче, правда. Всё лучше, чем быть сожранным заживо и переживать это снова и снова.
– Это уж точно, – усмехнулся Рубашечник. – Знаете что? Давайте поторопимся и пойдём вперёд, пока на нас не наткнулся ещё кто-то из них. Не подумайте, что я сомневаюсь в талантах Охотника, но я бы предпочёл обойтись без схватки с Расплетёнными. Договорились?
Бетти кивнула.
Болотные огоньки, Расплетённые… В этом месте лучше идти строго вперёд и не оглядываться по сторонам – никогда не знаешь, что там увидишь.
Они вновь продолжили путь. Внезапно идти стало проще.
– Расплетённый подкарауливал нас на границе, – сказал Охотник. – Неплохо придумано.
– Не на тех нарвался, – хмыкнул Рубашечник с таким видом, словно он лично всех спас.
Бетти чуть-чуть повеселела. В какой-то момент, через десять, а может быть и через сто шагов, она почувствовала, что сопротивление земли угасает. Каждый шаг теперь давался легче, и ноги перестали проваливаться на глубину, и в какой-то момент Бетти пошла почти нормальным шагом.
Правда, тут же налетела на Рубашечника, который остановился как вкопанный, глядя перед собой. Охотник стоял рядом с ним, не отрывая глаз от линии горизонта. Бетти потребовалось некоторое время, чтобы вернуть себе способность мыслить и рассуждать, и только тогда она смогла сообразить, что в этом мире появился горизонт.
Настоящий горизонт! Тумана больше не было.
Затаив дыхание Бетти огляделась.
Они стояли на островке чистой земли, за спинами шевелилась трава и клубился зловонный туман, а впереди раскинулось что-то, что больше всего напоминало ровное тёмное зеркало цвета бутылочного стекла.
Тишина становилась невыносимой, и Рубашечник первым её нарушил:
– Болота Тревоги. Мы дошли.
Ткачиха глубоко вздохнула и прикрыла глаза.
