Он смотрел в спину Рубашечника и молчал.
Болото под ногами прихватывало за подошвы и ощущалось как липкая масса, но идти было можно. Пока оно не стремилось утопить никого из них, Бетти решила не обращать внимания на возможные неудобства. Следы Рубашечника ещё некоторое время были видны в вязкой жиже, и Бетти удавалось ступать след в след по его шагам. Она успела заметить, что у Рубашечника очень узкая и небольшая ступня – при таком высоком росте это было удивительно. Он ведь, кажется, был канатоходцем… Но сильно задумываться об этом было некогда: в спину Бетти сосредоточенно пыхтела Мэри, за ней торопливо шагала Энн, а Охотник, замыкающий цепочку, неустанно подталкивал их вперёд. Никто не был уверен, на сколько хватит воспоминаний Энн и успеют ли они дойти до следующего обманчивого островка спокойствия, маячившего среди воды. Бетти смотрела на островок и думала, что видела такие же в Центральном парке. Их насыпали для птиц, чтобы они могли сидеть там в дневное время. В Центральном парке были разные птицы, лебеди и утки, и на ночь их запирали в специальные дома, а утром выпускали на озеро.
Воспоминания увели Бетти дальше, в тот день, когда они с Артуром Нимом пошли кормить лебедей. До парка они так и не дошли, завернули в магазин комиксов и просидели там весь вечер, рассматривая всё подряд, но Артур Ним успел рассказать ей, что птиц ни за что нельзя кормить хлебом. Особенно лебедей.
– Чем же их тогда кормить? – удивилась Бетти.
– Салатом, – пожал плечами Артур Ним. – Или травой. Но хлеб их убивает.
Вот это Бетти запомнила очень хорошо. Интересно, а местным лебедям тоже нельзя хлеб? Поймав за хвост мелькнувшую мысль, Бетти вздрогнула и огляделась. Если здесь и водились птицы, она не хотела с ними повстречаться. Говорят, и обычные лебеди не отличаются добрым нравом (или это гуси? неважно, всё равно им лучше не лезть под клюв), что уж говорить про тех, которых можно встретить здесь?
– А как вы думаете, здесь водятся ле… – всё-таки решила спросить она, но в этот момент Рубашечник оступился и рухнул на колени в вязкую трясину.
– Назад! – не своим голосом выкрикнул он.
Бетти и близняшки шарахнулись, попав в крепкие объятия Охотника, подстраховавшего их от падения. Опора под их ногами становилась всё более вязкой и тягучей.
– Не хватило! – Рубашечник в ярости стукнул кулаком по воде. – Надо ещё!
– Я поищу… – Энн полезла в сумку, и Бетти сначала посмотрела на её трясущиеся руки, а потом едва удержалась от вопля ужаса: ноги Энн по щиколотку погрузились в Болото.
Она перевела взгляд на свои ноги: она тоже тонула.
Медленно, украдкой, не привлекая к себе внимания, Болото принялось их засасывать.
– Я ищу, ищу! – приговаривала Энн, дрожащими руками пытаясь открыть сумку.
– Не успеем, – Рубашечник оглянулся через плечо и в отчаянии закусил губу. – Надо быстро.
Бетти почувствовала спиной, как напрягся Охотник, как будто приготовившись к рывку, но Рубашечник успел раньше. Серебристая тонкая нить выскользнула из его пальцев и плавно исчезла в зелёной трясине. В тот же миг Бетти ощутила, что её ноги больше ничто не держит и она может свободно идти дальше. Она шагнула вперёд и едва не уткнулась носом в спину замершего неподвижно Рубашечника. Скосив глаза, она увидела, что его правое запястье теперь было полностью покрыто шрамами, и шрамы эти выглядели сейчас даже ярче и заметнее, чем когда она только встретила его.
Казалось, они встретились вечность назад. В мире Ткачихи не было времени, и Бетти перестала его ощущать. У неё было нынче два мерила: «тогда» и «сейчас». Но что-то подсказывало ей, что стоит сосредоточиться на важном «сейчас».
– Идём, – шепнула она и боднула Рубашечника лбом между лопаток.
Он улыбнулся – она не могла этого видеть, но определённо почувствовала, – и нарочито бодро потопал вперёд.
– За мной! – крикнул он, махнув изуродованной рукой, и поспешил в сторону островка, манившего их с середины озера. Бетти, Мэри и Энн двинулись за ним, впопыхах забыв наступать точно след в след, и за их спинами злобно выругался Охотник.
– Привлекаете внимание! – рыкнул он.
– Охотник, миленький, нам надо торопиться! – прокричала Энн и схватила его за руку. Мэри взялась за вторую, и они почти побежали вперёд.
И оказались правы: воспоминания, отданного Рубашечником, хватило ровно на путь до островка. Рубашечник и Бетти выбрались на чёрный клочок твёрдой земли первыми и помогли близняшкам, чьи туфельки снова начали вязнуть в трясине.
Охотник одним прыжком взлетел на берег рядом с ними и одним движением сгрёб Рубашечника за воротник:
– Ты!..
Рубашечник безвольно повис в его хватке, опустив голову. Седые, давно нечёсанные волосы выбились из растрепавшегося хвоста и закрыли лицо, мешая его разглядеть. Охотник резко встряхнул его, заставляя поднять голову, и проорал:
– Какого дьявола?!
– Ты видел какой-то другой выход? – усмехнулся Рубашечник, упрямо глядя в землю.
– Без разницы. Ты должен вывести нас отсюда! Ты не имеешь права рисковать своей памятью, если только тебе известен путь!
