— Теперь я это понимаю, в смысле, я знал это и раньше, но не думал о ней вот так. Она же из наших, а не из… — он замолчал, когда мы с Дольфом уставились на него. Что бы ни было написано на наших лицах, это заставило его уткнуться взглядом в пол, как провинившегося мальчишку.
— «Не из них»? Ты это хотел сказал? — спросила я тихо, потому что не была уверена, зла я или просто разочарована.
— Мне жаль, Блейк, я приехал, чтобы помочь, а не навредить.
— Я пошла звонить своим, но к тому моменту, как я вернусь, я хочу видеть амулет.
— Не уверен, что после того, что случилось, тебе стоит касаться его, — ответил МакКиннон.
— Согласна, поэтому я и хочу его увидеть, а не потрогать, — я уже начала набирать номер, но задумалась, хочу ли я это делать перед МакКинноном или Дольфом, особенно перед МакКинноном. Если он говорит правду — а я уверена, что так и было, — у него останется запись нашего разговора, но это будут только голоса. А если он увидит, как я звоню, то у него будут данные о языке моего тела, выражении лица и прочие личные наблюдения.
— Пусть ребята вернутся к работе над местом преступления. Я позвоню из коридора.
Они согласились, что идея хорошая, поэтому Дольф открыл дверь и все, кто прохлаждался снаружи, вернулись в номер, а я вышла. В дверях я сказала:
— Хочу закончить наш разговор до твоего ухода, МакКиннон.
— Я буду на месте, когда ты вернешься, — ответил он.
Я хотела ответить, что лучше бы ему действительно быть на месте, но вслух сказала:
— Хорошо.
МакКиннон нас предупредил. В какой-то степени он был на нашей стороне, так что не стоит ему угрожать. Хотя мне ужасно хотелось это сделать, потому что он выбесил меня со своим амулетом. Была у меня пара догадок насчет магии внутри этой штуки, но сейчас важнее оповестить всех о повышении рисков в системе нашей безопасности, чем играть в крутого парня с МакКинноном. К тому же, мое эго не было задето, так что играть мне не придется.
Я никак не могла решить, кому же набрать первому, и в итоге остановилась на Клодии. Она у нас заведует охраной, так что на ней безопасность всего «Цирка Проклятых», в недрах которого обитал и спал в дневное время Жан-Клод. Безопаснее места у нас нет, но «Цирк» был еще и важной стратегической целью, потому что многие в курсе, что это место дневного отдыха мастера города. Тайное укрытие не будет тайным, если кто-то, кроме тебя, о нем знает, а о помещениях под «Цирком» помимо нас с Жан-Клодом знала куча народа.
Я нашла относительно пустое пространство коридора и набрала номер из списка избранных. Клодия быстро становилась моей лучшей подругой среди всех, что у меня были, и при этом не являлась моей любовницей.
— Анита, как там примерка шафера? — ее голос был наполовину смешливым, потому что наши охранники, которые знали Эдуарда, делали ставки. Ставили на то, что он возненавидит свои шмотки и откажется их надевать, на то, что возненавидит, но наденет их ради меня, на то, что шмотки ему понравятся (не самый удачный вариант), а еще на то, что, несмотря на отвращение, все равно наденет и будет выглядеть охренительно. На последний вариант поставила я.
— Я рада, что мы не выбрали черно-апельсиновую гамму, как многие от нас хотели — якобы женитьба с вампиром обязательно должна быть оформлена в стиле Хэллоуина, — сказала я.
Слово «апельсиновый» было у нас кодовым, и, если я его произношу мимоходом, это означало, что я подозреваю о слежке за разговором. Кодовым это слово было не только для меня, и, когда кто-то другой использовал его, оно имело тот же смысл. Будь разговор о походе в супермаркет или о заказе цыпленка в апельсиновом соусе из китайского ресторана, его повторили бы дважды, чтобы подчеркнуть, что это не случайность.
Когда Клодия мне ответила, ее голос уже не был таким радостным.
— Некоторые даже предлагали смешать апельсиновый с пурпурным, помнишь?
«Пурпурный» у нас означал физическую безопасность, так что ее формулировка указывала на то, что наша система безопасности тоже была скомпрометирована.
— Помню, но этому не бывать. Если ты знаешь Жан-Клода, то тебе сразу ясно, что все будет черно-белое. Я боялась, что будет слишком похоже на зебру, но в действительности смотрится отлично.
«Зебра» означала, что система безопасности накрылась медным тазом.
— Круто, что тебе нравится, и я рада, что ты отговорила Жан-Клода наряжать вас обоих в золотое.
«Золотой» означал, что кто-то находится в опасности прямо сейчас, о чем Клодия меня и спрашивала. Парочка офицеров в форме прошла мимо и покосилась в мою сторону. У нас были причины использовать кодовые слова. Все больше и больше людей, в основном из числа копов, собирались возле места убийства. Я направилась вглубь коридора, подальше от них, на ходу отвечая Клодии:
— Никакого золота, мы бы смотрелись как рождественские игрушки в огоньках.
«Рождество» означало, что я сейчас в порядке, никто не заставляет меня врать об этом, и меня не нужно спасать. Я даже искренне усмехнулась, представив нас на свадьбе, всех таких золотистых.
