После отдыха они вернулись в Сокровищницу и занялись сбором трофеев. Оставив Эртаэля и Бальфура внизу, собирать золото для людей, Феранор поднялся на террасу, погрузившись в царящей на ней густой сумрак, так как холодного сияния «светляка» внизу, не хватало чтобы полностью освещать весь зал Сокровищницы. В нишах царил ещё более густой полумрак, заставивший капитана запалить самодельный факел, сделанный из обломка копейного древка и намотанного на него куска пропитанного маслом плаща. Раздвигая его неверным светом темноту, Феранор нашел нишу с лежащей на массивной треноге Летописью Амаэля. Держа факел чуть в стороне от огромной книги, капитан перевернул свободной рукой первый лист её толстой тяжёлой обложки, раздумывая, как лучше доставить её на поверхность. Переплёт Летописи был выполнен из толстой, задубевшей от времени кожи, которую нельзя было свернуть или смять. Весу она тоже добавляла изрядно — воткнув факел в державку на стене, Феранор взялся за края обложки обеими руками, попробовав оторвать Летопись от постамента, но после нескольких попыток разочаровано отступил на полшага назад, вытирая выступивший на лбу пот тыльной стороной ладони. Пожалуй, втроём эльфы бы смогли дотащить эту книжению до ведущей из подземелья лестницы и даже смогли бы поднять по ней, но протащить её в узкое отверстие лаза было невозможно. Решение же этой задачки было найдено капитаном поразительно быстро.
— Что ж… — Феранор со вздохом извлёк меч из ножен, примериваясь им к обложке Летописи. — Прости меня, Фириат, но придётся тебе искать хорошего переплётчика!
Острое лезвие легко взрезало скрепляющие нити, отделяя от корешка одну страницу за другой. Теперь пергаментные листы можно было сворачивать в рулоны и беспрепятственно вытаскивать наверх. Без своей обложки вся Летопись весила впятеро меньше и спокойно могла быть увезена одной лошадью.
Пока Феранор потрошил книгу, Бальфур и Эртаэль стаскивали в одну кучу то, что предполагалось отдать атраванцам. Явное предпочтение отдавали золотым монетам и щедро усеянным драгоценными камнями искусным золотым украшениям — прекрасным, но бесполезным творениям анаридских мастеров. Вещи, в которых ощущалась явственная магическая аура, они не трогали, согласно чёткому указанию своего капитана.
— Магия, — сказал он, — это священный Дар Таэ, пожалованный лишь нам, Перворождённым! Незачем осквернять его, отдавая в руки пришлым народам, которые не способны его постичь, но зато могут всё извратит всё так, что сам Солнцеликий не разберёт.
— Правильно! — Согласно кивал Эртаэль, — это не игрушка для дикарей. Хватит с них и красивых безделушек.
Когда дары атраванскому шаху были собраны, оба улана уложили их в седельные сумки и, сгибаясь под их тяжестью, бормоча сквозь зубы проклятия, стали поднимать их наверх, в галереи подземного водохранилища. Сумок было много и эльфам приходилось несколько раз возвращаться, за новыми партиями. Феранор им не помогал, задержавшись в Сокровищнице, раздумывая, не взять ли ему ещё пару интересных вещиц уже для самого Фириата. Обойдя всю террасу в последний раз и заглянув в несколько комнат-ниш, он собрался уходить, как вдруг, случайно повернув голову, увидел тусклый мерцающий свет, манящий его из мрака одной из келий. Заинтересовавшись, Феранор двинулся к этому свету, высоко поднимая над головой факел, и, на всякий случай, вынимая из ножен меч. Богатое воображение подготовило его ко всему, не успевая рисовать картины то чудесной волшебной вещицы, то притаившегося в нише линуга, которого не испугал горящий огонь. Действительность оказалось гораздо скучнее — Феранор обнаружил ряд высоких плоских вставленных в узорчатые рамы, заросших пылью зеркал. В одном из них, сквозь покрывающий его слой пыли, отражался свет факела эльфийского воителя, привлёкший его внимание. С большим разочарованием (но в Душе с несомненным облегчением!) Феранор спрятал меч и, подойдя вплотную к зеркалу, мазнул рукой по его поверхности, сметая пыль. Наверное, это были очень старые зеркала, потому, что вместо привычного стекла эльдар увидел вставленную в раму матово-чёрную поверхность похожую на отшлифованный обсидиан. В ней как в спокойной воде отражались мутные очертания лица эльфа.
— И к чему ты здесь? — Философски спросил у зеркала Феранор и, понятно, зеркало ему не ответило.
Он посмотрел по сторонам, скользнул взглядом по обломкам упавшего зеркала в луже засохшей слизи на полу и снова повернулся к зеркалу, как вдруг увиденное в нём заставило Феранора от неожиданности издать короткий испуганный вопль и, едва не выронив факел, отпрыгнуть на два шага назад. Из зеркала на него с не меньшим удивлением смотрели чужие зелёные глаза, сидящие в обрамлении старческих морщин под седыми бровями. Видение длилось всего несколько секунд и быстро исчезло, исчезнув в обсидиановой черноте.
— Пирсэ! — Воскликнул эльдар, поминая некую часть тела, выше колен, но ниже спины, бросаясь к зеркалу и лихорадочно смахивая с него пыль полой собственного плаща.
