Несущий стражу атраванец с копьём в обнимку прохаживался по периметру лагеря, с настороженностью вглядываясь в густую темноту, безраздельно властвовавшей за границей света костров. Вторым стражем, охранявшим покой товарищей, был Бальфур, должный помогать человеку своим острым эльфийским слухом, но вместо этого уставший и замерзший меллорафонский улан больше жался к огню, подкармливая его дровишками которые недожог в подземельях Феранор. Время от времени он вспоминал о своих обязанностях и честно крутил головой по сторонам, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в непроглядном мраке и напрягал слух, но всё было тихо и взгляд Бальфура неизменно возвращался к пляшущим языкам костра. Если смотреть на них долго, то начинает казаться будто это живые существа, кружащиеся на углях в своём необычном танце. Иногда они с треском подпрыгивают вверх, взметая вместе с собой в воздух тучи ярких искр, чтобы разглядеть того кто сидит перед ними. Наблюдать за ними было завораживающе и убаюкивающе одновременно. Бальфур начинал засыпать, но всякий раз вскидывался снова, продирая руками уставшие глаза. Два часа, которые он должен был отсидеть на страже и после которых его должны были сменить, казались ему невыносимо долгими, будто кто-то специально затормозил для него ход времени, превратив ожидание в пытку. Наверно на короткое время сон таки одержал над молодым эльфом верх и он все же уснул, потому что вскинувшись снова, не обнаружил своего напарника. Только его копьё, под прямым углом аккуратно воткнутое в песок, как будто человеку надоело с ним стоять и он решил не на долго отойти, поразмять ноги. Это открытие поначалу повергло эльфа в шок, как рукой сняв его сонливость. В панике Бальфур прыжком вскочил на ноги, открывая рот чтобы поднять тревогу, но тут же его закрыл, передумав. Он был самым молодым в эльфийском отряде, к нему относились с насмешливой снисходительностью, которые лишь слегка умерило его геройство в Сокровищнице. Какими глазами на него будут смотреть если окажется, что он поднял тревогу в пустую, перебудив своих товарищей? Больше всего он боялся прослыть в их глазах трусом, пугающимся каждой тени. Сначала надо разобраться во всём самому!
Никаких следов, кроме копья, могущих подсказать, что случилось с часовым атраванцем — не было. Воины у костров были живы и здоровы, только связанный бедин, лежал у стены акведука посверкивая широко раскрытыми глазами, устремлёнными к звёздам. Он был жив, но вопрос Бальфура проигнорировал, тут же отвернулся, сделав вид, что спит.
— Ну и Катмэ с тобой. — Сердито плюнул в его сторону отпрыск Дома «Серебряного Дракона».
Вытянув из ножен меч, он осторожно подошёл к воткнутому в песок копью, пытаясь на слух определить, что делается за границами освещённого периметра и удивлённо замер столбом, поняв, что слышит песню! Над руинами лился мягкий приятный голос, который он уже когда-то слышал, когда нёс стражу в Старом лагере и тогда ему никто не поверил. Первый порыв эльдара был броситься к Феранору, разбудить его, чтобы он тоже услышал, но едва он склонился над капитаном, нервно мотающим во сне головой, как песня смолкла. Бальфур с разочарованием выпустил плечо капитана. Если его разбудить, то он ему не поверит! Один раз ему уже не поверили, когда он говорил, что слышит песню — не поверят и теперь.
Песня зазвучала вновь, в этот раз гораздо дальше, но Бальфур был готов поклясться, что это именно пение, а не завывание ветра! Не рискнув будить капитана из боязни, что певец снова замолчит, молодой эльф решительно пошёл на звук, шагнув в окружающую лагерь темноту. Он найдёт и приведёт певца в лагерь и только потом разбудит остальных — тогда-то его словам точно поверят! Под подошвами тихо шуршал песок и каменная крошка. Иногда идущий почти вслепую Бальфур спотыкался о крупный обломок, пока его глаза не привыкли к мраку и он не начал различать очертания развалин. По мере его продвижения усиливалась песня. Теперь он ясно различал голос, который мог принадлежать только женщине, поющей вроде бы на эльфийском, но странно произносящей слова. Сердце эльдара в волнении забилось, которое только усилилось, когда впереди в лучах луны он увидел сидящую на камне фигурку в остатках белых одежд, обёрнутых вокруг бёдер. При этом незнакомка совсем не была нагой — грудь и плечи её закрывали длинные серебристые волосы, ниспадающие почти до живота. Глядя на звёзды, эльфийка продолжала свою песнь, словно не замечала приближающегося к ней нежданного зрителя.
* * * *
