Феранор помолчал, переваривая информацию о беглом рабе-людоеде, бродящим поблизости и страшной твари, растерзавшей нескольких воинов и с опаской и настороженностью взглянул на одетые ночным мраком руины, в один момент ставшие не менее враждебными чем подземелья. От этого понимания, бравада Митрасира, в одиночку шатавшегося по руинам где бродят неведомые твари, показалась эльдару ещё более безрассудной и мальчишеской, о чём он осторожно намекнул шахскому племяннику, сказав, что впервые видит родственника правителя, который так отчаянно рискует собой.
— Страх это слабость, — сообщил тот с набитым ртом, — и мне надо было побыть одному, да… простит доблестный Феран-ока мне мои манеры… ибо я голоден как пардус в морейском зверинце! Сын брата нашего блистательного повелителя, да продлит Аллуит его годы, не может быть слабым. Разве у вас, алялатов, не так?
— У нас уважают смелость, но куда больше ценят мудрость. — Отозвался ан-лорд, с некой долей надменности в голосе, хотя сам он всегда был в числе первых, а не вторых. Смелый и дерзкий в битве с врагом, он мог теряться перед высоко титулованными особами, особенно если приходил к ним с просьбой. Мало кому хочется слушать о себе правду, куда приятнее когда подчинённые лижут твой зад и ползают на брюхе, даже если и ненавидят тебя в тайне. Подобных качеств, необходимых для скорого карьерного роста в Эльвеноре, Феранор был лишён напрочь, наводя скуку своей честностью. Где требовалась лесть — он говорил прямо и откровенно, когда требовалось умолчать — он говорил без утайки.
Вспомнив всё это, эльвенорский капитан немного потускнел и предпочёл съехать с темы, сообщив Митрасиру, что поднял из Сокровищницы тела его воинов и сложил их в одной из галерей водохранилища. Не забыл он упомянуть и о том, что лично отобрал золото и драгоценности для даров шах-ан-шаху, ожидая, что Митр немедленно полезет смотреть наполненные золотом сумки, но тот, к удивлению эльфа, лишь вяло махнул рукой.
— Кхадд-ин-Аллу! — Отряхнув руки от остатков еды, выдохнул агыз. — Завтра мы покинем это место и да простит нас Всевышний за то, что мы не можем взять их с собой! Пусть наши пыхлевани знают, что позже мы вернёмся сюда и заберём их останки, дабы могли они упокоиться с миром в мавзолеях своих предков!
Эльдар не сразу понял, что говорит Митр об убитых воинах, а поняв, с радостью с ним согласился. Его самого совсем не устраивала необходимость бросать павших эльдаров и он с большим энтузиазмом воспринял идею вернуться сюда. Но потом. А пока что задача стоит унести отсюда ноги и не растерять по дороге трофеи, добытые с таким трудом.
Остаток вечера прошёл в Новом лагере тихо.
* * * *
Люди и эльфы спали вокруг двух пылающих костров, подложив под головы сёдла и завернувшись в плащи и попоны как в одеяла. Спали все, кроме двоих, вынужденных нести стражу в это собачье время, когда луна на небосводе переваливает за полночь и пустыня полностью остывает, сменяя жар раскалённой сковородки на холод северного ледника. Вокруг лишённая природных звуков ночь, тишину которой нарушают лишь редкое всхрапывание коней, треск пожираемых огнём дров и невнятное бормотание метущегося во сне Феранора.
