Первое время у беглецов не было проблем с водой и пищей. По приметам, ведомым для каждого, кто родился и жил в пустыне, Сораху удалось найти занесённый песком колодец, раскопав который они до верха залили свои фляги водой. Там же Лиллис продемонстрировала, что обращается с луком куда лучше своего спутника, поразив метко пущенной стрелой длиннохвостого тушканчика, который разбавил собой их скудный рацион из остатков лепёшек. Спокойствие закончилось на закате, когда на гребне дюн метрах в ста от стоянки беглецов, вдруг появилась закутанная в чёрные одежды фигура — точь-в-точь такая же как те, что окружали селение бала в ночь его гибели. В первый момент Сорах не поверил увиденному — ведь всего мгновение назад, когда его взгляд был обращён к той дюне, на ней никого не было! Колдун стоял, не двигаясь, будто бы просто наблюдая, но его появление само по себе ничего хорошего не предвещало. Сорах подскочил как ужаленный, бросая в костёр недоеденные останки тушканчика и рефлекторно хватаясь за ятаган, с которым теперь никогда не расставался. Страх, вызываемый колдуном, тяжкими цепями опустился на плечи шайруна, сгибая его к земле и наливая свинцом руки и вкрадчиво шепча на ухо: «Ни скрыться, ни убежать, лучше склонить голову и тогда всё закончится быстро… бесполезно сопротивляться неизбежному»…
…Потихоньку расправляя затёкшее от сидения в одной позе тело, Сорах нечаянно потревожил прижавшуюся к нему Лиллис, прервав её сон. Девушка зашевелилась, поднимая с плеча пустынника голову и проводя по лицу тыльной стороной ладони. В мерцающем сумраке норы блеснули её глаза.
— Уже закат?
Со скрипом повернув голову к узкой щели выхода, пустынник взглянул на золотистое сияние, пробивавшееся сквозь заваленную колючими кустами узкую трещину, служившую норе входом.
— Закат… — Ободрав языком сухие губы, подтвердил он.
Не будь с ним Лиллис — Сорах бы сдался. Ведь это так просто, встать на колени, вверяя свою душу и жизнь в руки Аллуита, но её присутствие вдохнуло в него неизведанные ранее силы, заставив выдохнуть в лицо надвигающейся Смерти: «Убирайся в пустыню, Отродье Иблиса!» — и давящий его страх, треснул, как хрустальная чаша под ударом кузнечного молота, разлетаясь в разные стороны мельчайшими осколками. Уже второй раз она спасала ему жизнь, на этот раз одним своим присутствием. Наверное, колдун сам не ожидал, что жертва будет сопротивляться, потому, что стоял и безучастно наблюдал, как хаммад закидывает девушку на верблюда и запрыгивает на него сам, пошевелившись только тогда, когда Сорах обрубил обмотанные вокруг куста суджи поводья горбатого скакуна. Уносясь прочь, он рискнул мельком обернуться, увидев направленную в их сторону руку чародея. Вроде бы ничего не происходило, но на всякий случай ас'Хазир старался вести верблюда так, чтобы кусты и финиковые пальмы как можно больше закрывали его от вражеского взора, пока не достиг цепочки высоких дюн, полностью скрывших его от колдуна. Однако тот не хотел так просто отпускать свои жертвы и вскоре, вскарабкавшись на одну из дюн, Сорах заметил всадников, хищными тенями скользящих между песчаными волнами. Они шли в стороне от беглецов, но в том же направлении, быстро обгоняя их и закладывая дугу, чтобы отрезать им дорогу. Пришлось повернуть к Западу, уходя глубже в пустыню, в сторону от караванных дорог и любых поселений. Вскоре местность пустыни начала разительно меняться, переходя в равнину с истрескавшейся землёй и россыпью скал, на которой кони преследователей сразу пошли быстрее. В отчаянии Сорах уже молил Аллуита о чуде — что угодно лишь бы не попасть в руки к колдунам, которые были хуже любой пустыни, хуже самого Шайтана ибо вместе с жизнью отбирали даже посмертие. И в этот момент взгляд его упал на одну из скал, подножие которой поросло колючим кустарником. Сначала он думал, что это просто игра света и теней, но потом он ясно различил глубокую трещину у подножия скалы, в которую с трудом мог протиснуться взрослый человек, но это было спасение…
— Они всё ещё там? — Нарушив затянувшееся молчание спросила Лиллис, прислушиваясь к доносящимся снаружи звукам, боясь услышать знакомые голоса хаммадов и перестук копыт их лошадей.
— Я никого не слышал. — С трудом развернувшись, точнее просто свалившись на бок, ас'Хазир первым пополз к выходу из укрытия. Вообще надо обладать непомерным упорством, чтобы целые сутки сторожить беглецов сидя под палящим зноем — куда быстрее находится сотня причин этого не делать. К тому же, если бы преследователи точно знали где они спрятались, то давно бы уже выкурили их из норы.
