«Не медли! Промедлишь — Талиан уйдёт от тебя, как вода уходит сквозь пальцы. Лорд Кайонна обязательно найдёт за кого её выдать, так чтобы жених был со связями, положением и богатством. Ты должен что-то придумать, чтобы составить конкуренцию именитым мажорам! Заявить о себе…»
Резкий порыв прохладного ночного ветра налетел на эльфа, шевеля его выбивающиеся из-под шлема волосы и шурша торчащими из мешков пергаментными свёртками. Феранор придержал их рукой, посильнее затягивая на мешке ослабшую завязку и вдруг, улыбнулся своим собственным мыслям. Вот же оно — решение! Эта Летопись была так важна, что за нею послали вооружённый отряд! Разве не заслужил Феранор достойную награду за свой подвиг? Он никогда раньше ни о чём не просил, Верой и Правдой служа Эльвенору и своему Дому, но видит Таэ — этой награды он достоин. Так пусть же, сын и наследник сенешаля Владычицы отпустит его в Эльвенор и замолвит там за него словечко. Покровительство лорда Турандила стоит многого!
С первыми лучами солнца, их сильно поредевший караван тронулся в путь, спеша покинуть негостеприимный Амаэль — Аль-Амал. В руинах всадники ехали как можно теснее друг к другу, ведя по бокам от себя и позади оставшихся без хозяев коней, которых теперь было по три на брата, но выбравшись в песчаное море Великой Пустыни, они разъехались так, чтобы не глотать поднятую копытами пыль.
Сложно передать то облегчение, что чувствовал Феранор, оставляя за своей спиной Амаэль. Высушенный ветрами труп некогда величественного города вызывал в нём исключительно гнетущие чувства. Примерно, как родовое кладбище с разрытыми и осквернёнными могилами. Только здесь его обозлённые, утратившие свой первоначальный облик, обитатели мстят всему живому, за свои мучения и находится на нём так же опасно, сколь и неприятно.
_______________________________
[1] Гвармол — низкорослое существо 35–50 см, с длинными острыми ушами, вытянутой мордочкой и длинным носом-баклажаном. С давних времён прислуживают эльфам, выполняя грязную бытовую работу (приготовление пищи, уборка мусора, управление экипажами и мелкими судами). Обладают слабой магией, могут становиться невидимыми для человеческого глаза и изменять свой облик. Живут в хозяйских садах, в дуплах деревьев или в земляных норах. Вся жизнь гвармолов связана с волшебством и вечной работой на своих хозяев. Они почти бессмертны — живут, пока их кто-то не убьет. Что едят не известно, возможно, что объедки со стола эльфов. Размножаются редко, неохотно и только по приказу хозяина.
Глава 18. Хозяин оазиса Миражей
Сорах вынырнул из своего забытья несколько последних суток заменявшего ему сон и попытался вытянуть затёкшие ноги, но сразу же упёрся ими в стену. Вспомнив, где находится и негромко помянув шайтана, он открыл глаза, уставившись в невидимый в темноте глиняный потолок лисьей норы, ставшей на время их укрытием. Кажется, уже пошёл второй день… Или уже третий? Подумав, пустынник решил, что третий день это слишком — у них не хватило бы ни воды, ни еды, чтобы продержаться так долго…
…В ту страшную ночь Сорах сделал всё возможное, чтобы запутать свои следы, заставив преследователей гоняться за пустыми верблюдами. В пустыне не зря говорят, что ни один верблюд не догонит коня, но ни один конь не уйдёт от верблюда. Тратя силы и время на бесплодные метания, преследователи утомили своих лошадей, подарив Сораху почти ночь хорошей форы, которую тот использовал с умом. Как опытный пустынник, хаммад тщательно выбирал дорогу, двигаясь вдоль подножия дюн и барханов, где песок был менее рыхлым и хуже сохранял следы. К утру, гонимая ветром песчаная пыль, затянула их окончательно, сделав преследование невозможным. Пустыня поглотила Сораха и Лиллис, как какую-то песчинку, словно их никогда и не существовало.
Следующий день прошёл спокойно, хотя на протяжении него Лиллис упорно молчала, подавленная смертью своего брата, друзей и соседей, но Сорах бы удивился, веди себя девушка иначе. Тяжело потерять в одночасье всё, что имеешь, чем дорожишь, но люди пустыни привыкли к потерям. Природа сделала их стойкими и быстро приспосабливающимися ко всему, научив принимать любые невзгоды как испытания, посланные Аллуитом. К вечеру Лиллис начала отходить и всё больше напоминать ту живую и улыбчивую девицу, которую он увидел впервые открыв глаза в доме Маандиба.
