Верблюд у Дарика был свой, пусть не самый хороший, но покладистый, к тому же Борагус успел к нему привыкнуть и менять на другого не хотел. Собираясь на встречу с Фагим-окой, он привязал его к стойлам возле Караван-сарая на рыночной площади, в котором часто останавливались на отдых пришлые с Севера купцы. Чумазый мальчишка-раб согласился за медную монетку присмотреть за верблюдом, пока Дарик «осматривал красоты города» и слово своё сдержал, верблюд стоял на том же месте, в целости и сохранности, и с отрешенным видом жевал кожуру от банана. Поблагодарив мальчишку ещё одной мелкой монеткой, Дарик отвязал своего пустынного скакуна от столба и, намотав узду на руку, пошёл в самую толчею базара. Для перехода через пустыню Дарику требовался особенный провиант, который мог бы долго храниться на жаре, то есть свежие фрукты: персики, инжир и виноград исключались, как скоропортящиеся. К тому же, свой отпечаток на употребляемую Борагусом пищу налагала и та Сила, служению которой он собирался посвятить свою жизнь. Так, Дарик не мог есть продуктов, в которых присутствовали дрожжи и соль. В первых было слишком много Жизни, а вторая, консервируя мясо, препятствовала разложению, а следовательно подрывала силы что полноценного некроманта, что слабосильного адепта, которым являлся Борагус. Потому всё, что мог себе позволить съесть Дарик были курага, изюм и копчёное без соли мясо. Борагус задумчиво ходил от одного лотка к другому, пробуя сушёные фрукты и вяло торгуясь с продавцами, пока, наконец, не остановил свой выбор на кураге и финиках. Названную цену можно было бы сбить втрое, но Дарик, к немалому разочарованию торговца заплатил всё, до последней номисмы, не торгуясь. Ему не терпелось как можно скорее пуститься в путь, и жалко было терять время, тратя его на пустой спор с атраванцем. Торговаться, как знал на своём опыте Дарик, эти люди могли часами и до седьмого пота, находя в этом какое-то своё особенное удовольствие. Нагрузив верблюда двумя мешками с купленным товаром, устроив их между двух горбов, бывший наёмник потянул его к выходу с базара, сделав вид, что он не понял тихие проклятия атраванца, ругавшего Дарика за испорченное на весь день настроение. Однако быстро покинуть базар у будущего некроманта не получилось, он то и дело застревал возле палаток торговцев оружием, не в силах отказать себе в удовольствии покопаться в их ассортименте. В общем-то, оружие у него имелось и так — сабля на поясе да пара ножей в сапогах, вполне неплохой работы, но плох тот воин, который считает, что есть пределы совершенству. Всегда можно найти что-то лучшее, лишь бы оно было тебе по карману. Большинство оружия здесь составляли атраванские сабли и ятаганы, но были и изделия с Запада и Севера, в частности тавантинские мечи и хортийские секиры, но стоили они… как весь Борагусовов верблюд. Торговец, видя кислую мину Дарика, принялся уверять, что мечи не простые, а с наложенными на них волшебными чарами, но колдовство Дарик худо-бедно чувствовать умел и в этом его было не провести. Какие-то следы магии несли на себе только гномьи хортийские секиры, но и те, скорее всего, просто предохраняли оружие от ржавчины. А вот сабли здесь были хорошие… Не сдержав искушения, Борагус протянул руку к одной из них, и её изогнутая рукоять сама легла в ладонь. Сделал пару пробных взмахов и остался доволен. В меру тяжёлая с характерными узорчатыми разводами на клинке, свидетельствующими о высоком качестве стали, из которой тот был выкован.
— Волнистая Асбадская сталь! — тут же вмешался продавец, видя интерес к его клинку. — Делал настоящий мастер! Всего пятьдесят дихремов и она твоя!
Нет, даже если удастся сбить цену в пятеро, она ему не по карману. Борагус, с сожалением положил клинок обратно на прилавок, развернулся и, дернув повод с верблюдом за собой, потащился к выходу с площади.
— Хорошая цена, почти себе в убыток продаю, э! — закричал в след оружейник, потом обиделся и плюнул Борагусу в след. — Да, что ты в оружии понимаешь, мхаз[1]?! Иди, иди отсюда, глупый варвар! Выломай себе дубину из тростника и… ай!
