Но в комнату вошел Сэм, с трудом удерживая в огромной руке поднос, тяжело нагруженный высокими пивными кружками и китайским фарфором. — Дора решила, что вы захотите чего-нибудь выпить, — объяснил он, аккуратно поставив поднос на столик возле постели. — Она подумала, что миледи не помешает чашечка горячего чая, погода нынче сырая, — добавил он, оглядываясь вокруг и не видя леди Реи. — Прошу прощения, мне казалось, её милость здесь.
— Спасибо, — с благодарностью произнесла Рея, выглянув из-за широкой спины мужа, — Действительно, глоток чего-нибудь горячего мне не помешает. До сих пор ещё дрожу. — Она улыбнулась и сердце Сэма растаяло, старику до сих пор было не по себе при мысли о том, какой опасности подвергалась юная женщина и в какой-то степени по его вине. В конце концов, все это случилось под крышей его собственного дома. Он мысленно возблагодарил небеса за то, что успел вовремя спуститься вниз, чтобы предотвратить дальнейшее кровопролитие. Довольно и того, что воспоминание о том, как сына самого герцога чуть было не убили в его трактире будет ещё долго преследовать его по ночам.
— Сейчас бы мне не помешало Особое Лекарство миссис Тейлор, — Рея со слабой улыбкой оглянулась на Френсиса, который в ответ скорчил страшную гримасу.
Сэм недоуменно уставился на нее, потом неуверенно улыбнулся. — Готов поклясться, миледи, моя Дора об этом и подумала, потому-то она добавила капельку кой чего в чашку вашей милости. Это зелье моя женушка делает по рецепту старого мошенника, своего дядюшки Альфа. Мне-то он всегда казался чуточку странным. Всю жизнь бродяжничал, наконец, осел здесь, неподалеку, на юге. Понятия не имею, чем он сейчас занимается, но, бьюсь об заклад, ничем хорошим, особенно если знать, что из себя представляла его матушка, упокой, Господи, её душу. Мне всегда казалось, что в ней есть цыганская кровь, — объяснил Сэм, заметив, что все с недоумением уставились на него. Он недовольно покачал головой, показывая, что такой добропорядочный человек, как он, думает о родственниках жены.
В комнате повисло молчание, Сэм продолжал переминаться с ноги на ногу, стоя посреди комнаты и стараясь поймать чей-нибудь взгляд. — Я — я просто не знаю, что и сказать вам, милорд. Ни за какие блага в мире я бы не сделал ничего такого, что могло бы причинить вред её милости. Уж и не знаю, как сказать …. Я просто в отчаянии, что с лордом Френсисом стряслась такая беда. Вы … вы верите мне, милорд? — тревожно спросил он. Огромные руки старика мелко-мелко дрожали, он в отчаянии стиснул их, чувствуя на лице холодный взгляд этих серо-стальных глаз.
— Вы ведь предупредили их, чтобы они держались подальше, не правда ли, Сэм? — спросил Данте и испуганный трактирщик оцепенел, будто пораженный громом. — Дело в том, что я немного знаком с привычками контрабандистов. Да ведь и вам уже известно, кем я был раньше, уж наш мастер Бреди наверняка об этом позаботился, я в этом уверен, — и Данте впился испытующим взглядом в побагровевшего от смущения трактирщика. Одно дело, когда тебя подозревают в связях с бандитами, подумал тот, и совсем другое — признать это во всеуслышанье.
— Ну что ж, милорд, так оно и есть. Да ведь и выбора у меня не было, в здешних-то местах между Мерлеем и Вестли Эббот моя «Могила епископа» — единственный трактир, почитай, на всю округу, вот и все, что с трудом выдавил старый Сэм Лэскомб. — Конечно, уж кому, как не мне, знать о той вражде, что случилась между вами и Джеком Шелби, и если бы в моих силах было заставить этих мерзавцев держаться подальше от моего трактира, уж я бы, поверьте, … — его голос дрогнул и сорвался, — Многое изменилось в наших краях с тех пор, как вы уехали, милорд, — с таинственным видом продолжал он, — Нашему брату приходится держать ухо востро, если не хочешь, чтобы в один прекрасный день тебя выловили из моря, словно дохлую треску.
— Нет нужды извиняться, Сэм. Каждому из нас приходится поступаться чем-то иной раз просто чтобы выжить, — спокойно сказал Данте и трактирщик облегченно закивал головой. — И не стоит опасаться, что повторится то же, что случилось этой ночью, да и пожар в вашем трактире никто не устроит. Мы сегодня же переберемся отсюда в охотничий домик. Вы и так уже достаточно рисковали из-за нас и мы очень благодарны вам за это, — искренне добавил он и даже Хьюстон Кирби не мог не восхититься, с каким благородством это было сказано.
— Что вы, ваша милость, это честь для нас, — почтительно забормотал Сэм Лэскомб, не сумев однако, скрыть облегчения. Теперь, когда его милость и все семейство покинет, наконец, его трактир, и он, и Дора, смогут спать спокойно.
