Контакты с окружающими медленно угасали, однако в нынешнем положении это ничуть не тяготило. Все к этому шло и ранее, не стоило стараться, поддерживая с кем-то вроде Милы или Даши квазидружеские отношения. Что стало с бывшей подругой, позволившей загипнотизировать себя, Фаину больше не интересовало. На кону стояла ее собственная судьба, то и дело норовившая трагически оборваться.
Всего пару раз девушка задумывалась о суициде. Представляла, как ее остывшее тело обнаружит Ян, как он отреагирует на это. Она могла бы разрушить все его планы. Но пользы от такого поступка лично для нее не будет никакой: в обоих случаях она умрет, разнится лишь способ.
Всерьез рассматривать самоубийство как выход из ситуации нелепо, но помечтать о том, как взбесится Ян, осознав, что добыча ускользнула прямо меж пальцев, что он проиграл, что его щелкнули по носу, доставляло удовольствие, граничащее с восторгом.
Будто бы он сам не мечтает лишить ее жизни.
Прошло около двух недель с того момента, как Ян сломал ей палец в приступе гнева. Видимые повреждения бесследно зажили. Фаина находилась в своей комнате, читала свежую статью доктора медицинских наук о когнитивных механизмах мозга и параллельно размышляла о том, что терпению Яна, должно быть, уже подходит конец и вскоре он напомнит ей об уговоре; размышляла и о соседках, которые косо посматривали на нее, скорее всего связывая новое поведение Яна именно с нею; о дурном предчувствии, которое мучило ее с самого утра.
Что-то должно было произойти, и нетрудно догадаться, с кем это связано.
Стук в дверь ничуть не удивил Фаину, привыкшую во многом полагаться на интуицию. Это, конечно, мог быть кто угодно, но зачем себя обманывать? Девушка поменяла положение тела, чтобы встретить гостя лицом к лицу, но подниматься с кровати не стала – не было желания и сил.
– Войдите.
Дверь приоткрылась, и в комнату вплыла сначала одна половина тела, затем и вторая. С несвойственной ему нерешительностью молодой человек постоял у входа, бегло осматривая помещение, словно находился тут впервые.
Одет он был просто и вполне по-студенчески, но любая одежда, включая старые джинсы и клетчатые рубашки, восхитительно на нем сидела. Фаина обратила внимание, что ступни гостя, как всегда, босые. Она отметила в виртуальном блокноте как-нибудь спросить его об этом, но точно не сейчас.
– Привет. Ты что-то хотел?
«Игра в дурочку началась».
Фаина почти не нервничала в его присутствии, только сердце чуть ускорилось, как на уроке математики в школе, когда могли вызвать к доске – отвечать домашнее задание, которое ты не сделал. Но по сравнению с тем, что было раньше, это ерунда. Внешний вид Яна взволновал ее женскую натуру, и она приподнялась в постели, понимая, что обязана отреагировать на его появление в своей обители. Обязана уважать его присутствие.
– Я могу приблизиться?
– Тебя теперь волнует мое позволение?
– Поверить сложно, но да.
– Конечно. Проходи. Присаживайся.
Она думала, Ян сядет в кресло в метре от кровати, но он опустился на пол прямо перед нею и принял позу лотоса. И обратил к ней свое благородное лицо, в котором каждая черточка была идеальна и вызывала восхищение: от демонических темно-зеленых глаз до правильной формы носа, черепа, подбородка, от цвета кожи до густоты волос и ресниц.
Ян был гладко выбрит, а неизменные бакенбарды, зачесанные назад вместе с основными волосами, прикрывали верхнюю часть ушей. В левой мочке красовалось маленькое серебряное кольцо.
Идеальный. Совершенный. Смертоносный.
Фаина поняла, что залюбовалась им и потеряла ход времени. Будь перед нею кто-то вместо Яна, стоило бы испытать стыд и неловкость. Но с ним все было иначе, и девушка, поначалу смутившись, тотчас поняла: он так же сидел и разглядывал ее лицо несколько минут, ни слова не говоря. Значит, все нормально.
– Ты хотел о чем-то поговорить?
Фаина едва сдерживалась, чтобы не обнять его голову, наклонившись совсем чуть-чуть, и не прижать к груди. Сейчас Ян глядел на нее снизу вверх глазами преданного пса, любимца всех соседских детей. Внезапный приступ нежности удивил и смягчил ее.
– Конечно, я пришел поговорить,
– О чем?
– Готова ли?
– Нет, Ян. Я не готова. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь быть готова к… этому всему.
Она не знала, куда ей деться от всепоглощающего взора в двадцати сантиметрах от своего лица.
– Я подозревал, что наш с тобою план провалится, – спокойно проговорил он. – Это была глупая затея, но я на нее пошел. Знаешь почему?
– Потому что поверил мне?
– Потому что надеялся получить обещанное. А теперь понимаю, что обманут, ведь свою часть контракта выполнял безукоризненно.
– Прости, Ян. Тебе не понять, каково мне… Принять грядущее очень тяжело.
– Тебе всегда тяжело принимать любые перемены, не так ли?
Она подумала и кивнула.
– Что же мне теперь с тобою делать, Фаина? – задумчиво протянул сосед.
– Очевидно, все, что тебе хочется.
Ян помолчал, рассматривая ее лицо так, словно надеялся, что она пошутила.
