А что будет, если
Фаина ощущала, что с хрустом наступила в тот самый капкан, о котором упоминал Ян в своей безупречной аллегории. Наступила обеими ногами, да еще проверила – крепко ли застряла?
Непроходящий ужас перед неизвестным стал ее повседневностью, как ранее жажда. Мука была бесконечной и бесстрастной, как и взгляд того, из-за кого она началась. Механизм, сотворенный хтоническими божествами из самого прочного металла, схлопнулся, принимая новую добычу на старую приманку. Безразличный к мольбам и слезам. Бездушный. Он видел таких, как она, бессчетное количество раз. И все они были одинаковы.
Девушка бросила даже думать о том, чтобы в чем-то разобраться, и тем более не ждала внезапного постороннего вмешательства, которое спасет ее из когтей. Ситуация сложилась таким образом, что искать из нее лазейку было бессмыслицей. Все большое начинается с малого. Так полагала Фаина, одновременно догадываясь, что большое и малое суть одно и то же.
Самая тяжелая, испепеляющая, разрушительная зависимость от чего-либо начинается с мелочи, чего-то несущественного, мимолетного и безобидного. Одной сигаретки в компании, одной дозы для настроения или одного беглого взгляда на нового соседа, что гремит молотком в своей комнате, свирепо нахмурившись. Внезапно проснувшееся любопытство! Как дорого приходится теперь за него платить.
Тот момент предопределил буквально все, что происходило, и все, к чему они пришли. Тот момент завязал длинную цепочку событий, что привела к чудовищным последствиям.
А что, если получится избежать смерти? Какой-то частью себя она все еще грезила об этом. Неким невероятным образом, благодаря чуду или удаче. Нет, это вряд ли. И ни с кем нельзя поделиться своей печалью, никому не поплакаться в плечо, мол, скоро умру, а ведь молода, и жизнь так несправедлива, почему именно я?
Никто не поймет ее, никто не поможет. Устраивать новую попытку побега уже не имеет смысла, да и выглядеть будет глупо. А еще это может разозлить Яна. Он опять покалечит ее, и круг замкнется.
Часто Фаина замирала, прислушиваясь к себе, и ловила себя на ощущении, будто снова и снова разгоняется, чтобы с разбега удариться об одну и ту же стену. Затем ждет, пока тело оправится от удара, отходит на достаточное расстояние и разгоняется еще раз. При этом поблизости есть дверь, через которую в теории можно пройти, но как подобраться к ней – большой вопрос.
Дверь могла бы помочь Фаине вырваться из болезненной зацикленности, по которой она бегает уже давно – круг за кругом, словно морская свинка в своем колесе. А снаружи клетки стоит кто-то большой и страшный, его глаза размером с луну, он наклоняется, чтобы наблюдать за своим питомцем: правильно ли он бегает, достаточно ли он страдает?
Или он следит, размышляя, когда животное сообразит, что с колеса можно сойти? И сделать это следовало давно.
Но питомец очень боится, поэтому бежит дальше, стараясь не думать о том, что случится, если вдруг выдохнется. Бежать ему привычнее, а колесо уже как родное. Перемены пугают. Мало ли что там. Вдруг за пределами маленького замкнутого мира все гораздо хуже?
В принципе, вблизи смерть не так страшна, как казалась при взгляде с дальней дистанции. Особенно если будет быстрой и безболезненной. Разом избавиться от мучительного бреда, затянувшегося на долгие годы, от сплошного метастаза жизни и мышления – не худшая перспектива.
Может быть, Ян принесет долгожданное облегчение? Прекратит существование, ставшее невыносимым до желания взвыть. Он же не виноват! Как будто до его появления ей прекрасно жилось. Нет… Ян – всего лишь катализатор, кульминация ее убогой жизни.
Возможно, его появление, как он и намекнул, естественный итог многолетней ненависти к себе, борьбы с тем, кто она есть на самом деле, финал ее попыток перекроить себя в полноценного человека, в личность. Апофеоз бесконечных проигрышей.
Нельзя сказать, что мысль о приближающемся разрешении конфликта хотя бы отчасти не прельщала Фаину. Глядя на ситуацию с иной стороны, ей нравилось думать, что скоро для нее все наконец кончится. Навсегда. Прекратится ежедневная пытка без возможности спастись. И дело тут не столько в Яне, сколько в ее личном отношении к себе, в том, как ее воспринимают люди, а она – их.
В том, как абсурден мир, в котором она вынуждена существовать, и несправедливы правила, которым она обязана подчиняться.
