Но Фаина не вынесла и пяти минут под пристальным темно-зеленым взором. Сказала Олегу, что ей плохо и душно, и тот увел ее на балкон. Как бы ей хотелось, чтобы Ян последовал за ними, попросил Олега уйти и они могли бы поговорить о важных вещах, что оставались мучительно недосказаны между ними.
Очень нужно было обсудить происходящее, да хотя бы просто побыть наедине, как раньше. Но Ян не стал их преследовать. Даже когда Олег отошел пообщаться с другими преподавателями, оставив ее одну, этой возможностью никто не воспользовался и Фаину не выкрал, к ее великому разочарованию.
Девушка ощущала себя обманутой и выброшенной за порог. Она вдруг стала не нужна, не интересна ему? В это верилось слабо. Чтобы змея, заглотившая добычу лишь наполовину, вдруг отвлеклась на что-то другое и выплюнула – не бывает такого в природе, это против порядка вещей.
Почему он ничего не предпринимает?
Не подойдет к ней, не проявит привычную ревность, не заявит на нее свои права, что всегда невероятно раздражало в нем, а сейчас именно этого и не хватало для полноты вечера. И все это из-за того, что она ему тогда наговорила? Что хочет обычной жизни, где будут друзья и любимый человек, а не страдания и смерть – единственное, что может подарить ей ОН.
Как глупо теперь требовать от него внимания и прежнего поведения. Ужасно глупо и безнадежно. Надо взять себя в руки и покончить с нелепыми ожиданиями.
Вернулся Олег, в руках – шоколадный круассан, бережно обернутый в резную салфетку.
– Слушай, я тут шел мимо буфета, оказывается, он еще не закрыт, и подумал, что тебе надо поесть, а не пить на голодный желудок. Иначе действительно будет тошнота. Ты как?
– Лучше. Свежий воздух. Очень есть хочу. Спасибо.
Круассан исчез за пару укусов, словно его и не было только что. Пережеванное слоеное тесто провалилось на дно желудка, и тот дал знать, что этого слишком мало.
– Однако… – не то восхитился, не то изумился Олег, – аппетит у тебя что надо.
– Могу еще десять таких съесть, но не буду. Мне со сладким надо осторожнее.
– А-а, диабетики в роду? У меня тоже.
– Может, вернемся и… потанцуем? – неловко предложила Фаина.
– Если это попытка меня поблагодарить, то не стоит. Не хочу, чтобы ты ради меня делала то, что тебе на самом деле неприятно.
– Все не так. Я действительно хочу хотя бы попробовать. Мне кажется, я больше никогда не попаду на бал.
– Если только не изобретут машину времени, – отшутился Олег. – Ладно, идем.
Они вернулись в зал, и многие взгляды вновь обратились к девушке в черном платье, с бархатной кожей и густыми волосами. Невесомые маски служили барьером к пониманию, что еще испытывают эти люди, кроме интереса.
Хотя и без масок Фаина вряд ли уловила бы это. Они искажали мимику, но они же дарили свободу и условное инкогнито каждому в зале.
Только какой в этом прок, если она прекрасно знает, где Ян, а Ян знает, где она? Даже если надеть на обоих мешки и рассадить в разные комнаты, они так много времени провели вместе, так нерушима связь между ними, что эти двое узнают друг друга по слабому повороту головы, по выбившейся пряди волос, по звуку шагов и ритму дыхания.
Но где эта близость сейчас, когда они делают вид, что не знают друг друга?
Ян держался в поле видимости, но ничего не предпринял, даже когда увидел, как Фаина танцует с Олегом, покачиваясь под плач скрипки и переливы фортепиано. Он делал вид, что общается с публикой, перемещаясь по залу, но перемещался он для того, чтобы лучше видеть своенравную соседку, которая давно стала для него кем-то большим.
Девушка пыталась сосредоточиться на Олеге, потому что он заслужил ее внимание, проявив заботу, понимание и искренность. Хороший парень, даже слишком хороший для нее. И танцевать с ним было приятно, несмотря на редкие, но такие точные взгляды Яна, в которых, если приглядеться получше, плясала бесовская ревность ребенка, лишенного любимой игрушки и в бессильной злобе наблюдающего, как эта игрушка попала в чужие руки.
Ян сходил с ума от удушающей ярости, однако связанные руки не позволяли ему испортить Фаине вечер. Конечно, он мог делать что угодно, но и не мог в то же время, потому что не смел мешать ей получать удовольствие от последних дней.
Сейчас она должна быть свободна. От всего, в первую очередь от него. Ян поклялся себе, что ничего не сделает, пока она сама, по собственной воле, не подойдет к нему, не даст понять, что заинтересована в его внимании.
Он ясно видел, как Фаина флиртует с Олегом, и гнев переполнял все его существо. Хуже всего было то, что Ян не мог разобраться, зачем она делает это: назло ему или Олег ей по-настоящему нравится? Ведь такая, как Фаина, ни за что не станет распылять свои эмоции на людей, которых считает недостойными, – это качество в ней он давно уловил и принял как аксиому.
