Фаина осушила еще бокал, с каждым глотком ее наполняла пузырчатая легкость. Где же сейчас ее Ян? И почему все сильнее хочется, чтобы он принадлежал только ей?
Олег разговаривал с нею, как разговаривают с человеком на грани потери сознания, чтобы он не отключился, не уснул, оставался здесь. Перманентно привлекая ее внимание, молодой человек не позволял себе прикасаться к ней и нарушать личное пространство. Неким магическим образом он вел ее сквозь людской рой, не позволяя и другим слишком приближаться к девушке, за что она была ему отчаянно благодарна. И как он понял, что она именно из таких?.. Будто по глазам читал все, что может причинить ей неудобства, и предпринимал меры.
– Как тебе спектакль?
– Я под впечатлением. Как под прессом.
– Да… думаю, как и многие тут. О чем он был, как ты думаешь?
– Я думаю об этом даже слишком многое. Всего не описать.
– Попробуй подвести выводы. Как в курсовой работе в конце раздела.
– О том, что зло неистребимо, непобедимо и циклично, – разговорилась Фаина. В движении да с тремя бокалами внутри она ощутила прилив раскованности. – А еще о том, что любую душу можно довести до падения на самый низ. До омерзительной беспомощности и бессилия что-либо изменить. Зло вездесуще. Оно всегда будет сопровождать людские жизни. Это не испытание и не наказание. Оно просто есть. И всегда рядом. В ожидании, пока мы проявим слабость или оступимся.
– Ты интересная девушка, Фаина. Я это сразу понял. Что ж, ты вполне сформулировала и мои личные мысли. Вот только мне кажется, смыслов у этого сюжета еще больше, чем мы можем пока уловить. Талантливая постановка. На грани. Создатель посвятил ее девушке, которая его вдохновила. И я не могу отделаться от ощущения, что в сюжете скрыто послание, адресованное ей. Ой, извините, пожалуйста, – обратился Олег к женщине, которую задел плечом. На ней было песочное платье в пол и красивая жемчужная маска, отчего-то напомнившая Фаине паука со множеством белесых глазок. – Так вот, интересно было бы эту девушку увидеть и поговорить с нею, понимаешь? Я о множественности рецепций художественного произведения говорю. А какой был смысл для нее? Что самое главное она выделила для себя? И так далее. По словам Кирилла я понял, что на спектакле она присутствовала. Получается, она знакома с ними обоими.
– Ты знаешь постановщиков?
– Знаю. Кирилл и Ян. Не разлей вода. Лучшие студенты УКВИ.
– Откуда ты их знаешь?!
– Ну, я там тоже учился, а теперь преподаю. Так что эти двое известны мне не понаслышке.
– Правда? А этот второй, главный сценарист, какой он?
– Ну… – Олег замялся, словно поздно осознал, что зашел слишком далеко, пытаясь впечатлить собеседницу. – В целом неплохой парень, талантливый и очень эрудированный. Но, как и многие люди искусства, заносчивый, гордый и странный.
– Вот как… А они пригласили тебя сюда?
– Нет, не они лично, конечно. Среди преподавателей ходили свободные билеты, а я люблю театр.
– Что ты преподаешь?
– Античную литературу.
– Надо же. Ты полон сюрпризов.
– Почему? Молодые люди не могут обучать сложным дисциплинам, да? Это делают пожилые или хотя бы за тридцать преподаватели… Стереотип, Фаина. Не более.
– И как давно ты преподаешь?
– Два с половиной года.
– А выглядишь как студент.
– Приятно слышать. Значит, я еще не слишком стар.
Фаина даже засмеялась и не узнала собственный голос, но тут же ее лицо изменилось и застыло с неестественным выражением. Она ясно увидела Яна в прорехе расступившихся на краткий миг людей.
Молодой мужчина с бокалом в руке обнаружился на противоположной стороне зала, рядом с зеркалами. Высокий и притягательный, в маске и красивом черном костюме, он уже давно наблюдал за нею сквозь танцующих, пока она безуспешно пыталась его отыскать, и люди не мешали ему ощущать его Фаину, на каком бы расстоянии она ни находилась.
Ян стоял на своем месте недвижимо и смотрел безошибочно, взгляд его следовал за нею, но положение тела и головы не менялось. Изваяние. Фаина ощутила легкую тошноту. Или это от шампанского на голодный желудок? Точно, вспомнила она, мне же нельзя много пить, а то опять сахар подскочит, только этого еще не хватало.
Как можно было слушать Олега и думать о чем-то еще, кроме того, что наблюдающий за нею – самый привлекательный мужчина в этом зале, в этом здании и в этом городе? Он лишь смотрит и ничего не делает, а ей хватает наглости прогуливаться с другим и, хуже того, болтать и смеяться.
В сердце кольнуло, но девушка собралась, напомнив себе, зачем вообще пришла сюда и о чем думала, стоя на входе в театр. Пусть смотрит. Сегодня мужское внимание сыграет ей на руку. Может быть, она даже подарит кому-то танец, кто знает? Главное, чтобы ОН видел это и сделал выводы.
Она ему не принадлежит и имеет собственную волю. Не все идет по его сценарию.
